Сегодня песню новуюЯ слышу поутру,Веселую, бедовую,С такой уж не умру.
Читать
– Ну что ты плачешь, медсестра?Уже пора забыть комбата…– Не знаю, может, и пора. –И улыбнулась виновато.
Дельцы в лимузинах, с Петровки шуршащих,Фотографы в поисках броского кадра,Посланцы лощёные недругов наших –Все смотрят на сквер у Большого театра.
Сегодня снег искрист и колок.Над баней – седенький дымок.Сюда выпаривать осколокПридёт знакомый мой дедок.
Обступили на краю РоссииВдруг воспоминания меня –Острые, как раны ножевые,Гневные, как всполохи огня.
На Таганке опять собрались мы,И привычно притихла родня:Фронтовые отцовские письмаСинеглазо глядят на меня.
Фундамент лег по котлованам дзотов,Засыпан щебнем и золой окоп…Давно уже на Пулковских высотахСменил зенитку зоркий телескоп.
Январский день! на хрупких лапках елкиНикем не тронут сказочный наряд.Деревья спят. Упрямые иголкиНавстречу ветру выстроились в ряд.
Тебя, Кукшинга, целовал Господь…И вот стою у дедовской ограды.Глоток водицы да ржаной ломотьИз дома предков – выше нет награды!
Обычный холм. Вокруг шумит весна.На свете май. И не при чём война.Негордый вид у этой высоты –Такую сплошь да рядом встретишь ты
Проплывают столетья.Проносятся даты.Ты всё та же –В предутренней дрожи берёз.
По выходным, когда его просили,Хоть старым был и за день уставал,Колхозный кучер, Ващенко Василий,Военные иконы рисовал.
Город невель… Великие Луки…Срок немалый и путь непрямой…Наконец, после тяжкой разлукиВозвратились солдаты домой.
Вернули Сергиев Посад и Киров,А всё же Сталинград убрали зря.У каждого из нас свои могилы.Великая история своя.
Запахи сырости, чада,Верх – потолочный горбыль.В лампе из гильзы снарядаЧад выделяет фитиль.
Собирать винтовочные гильзыНа полях непаханой землиЯ ходил в ботинках по ленд-лизу*,И они отчаянно текли.
Из белых палат госпитальныхЛет семь или восемь назадВ деревню к родному порогуПриехал безногий солдат.
Письмо в три угла, в два крыла, в две страницы,Как только что с облака белая птицаВ ладони к солдату, – и кажется, онВот в эту минуту – дома.
Видел я, как безногиеПляшут в пыли,Пляшут, в сторону кинувСвои костыли.
– По вагонам!.. –Вдоль вагоновГолос подан. Сталь гудит.Перегон за перегоном.
Погасли звезды в полумгле багровой.Тянуло дымом горестным с реки.Мы шли на фронт по площади Дворцовой,Примкнув к винтовкам новеньким штыки.
Пятнадцать лет, как началась война,И десять лет, как кончилась она.Мы никогда ее не забываем,Припоминаем эти времена.
Она поступала, наверное, мудро,Что в ночь за аэродромную гладьХодила гулять, возвращалась под утро,И было ей на дисциплину плевать.
Шли женщины, и на плечах – лопаты:окопы рыть под городом Москвой.Страна смотрела на меня с плаката**,седая, с непокрытой головой.
Я с ней вставал и засыпал,Я с ней прошел по заграницам,Хоть в ладанку ее не клалИ не завязывал в тряпицу;
До войны я, по правде, не знал языков,но война мне вдолбила суровосотню слов по-немецки,по-японски пять слов
В парке весеннем, легки и неброски,Стоят, загрустив навсегда,Родные, родные берёзки, берёзки,Их привезли сюда.
Когда закончилась война,В село вернулся инвалид.Он сыну, другу моему,Привёз свисток.
Тихо плещет волна,Ярко светит луна,Мы вдоль берега моря идемИ поем, и поем
Ялавр*…Ялавр…В волненьеЯ вспомнил про детства село.
На земле осенней листья –Будто солнечные пятна.С ведрами на коромыслеДевушка прошла обратно.
Всё испытав,Мы знаем сами,Что в дни психических атакСердца, не занятые нами,
Три года сердце у меня болит,По пенсионной книжке – инвалид;Дух замирает, будто я над бездной,А говорили: «Человек железный!»
Не ради славы, чтоб историкписал трактаты обо мне,провёл я – труд был этот горек! –четыре года на войне.
Сны возвращаются из странствий.Их сила только в постоянстве.В том, что они уже нам снилисьИ с той поры не прояснились.
Все стихи, Книга 1, Год не указан
Все стихи, Книга 2, 1945
Все стихи, Книга 3, Год не указан
АНДРЕЕВА ЛЮБОВЬ
ДИНАБУРГСКИЙ ВАЛЕНТИН