В полуночных водах витаетВоенного прошлого свет.Как резко число возрастаетЧитателей свежих газет!
Читать
Над Тереком, в ущельях, день за днем,За шагом шаг, среди щербатых скал,Сгибаясь, как разведчик под огнем,Тебя глазами жадными искал.
Клуб фронтовой – дворец из теса,На окнах – шелк от парашюта.У рампы Леонид УтёсовПоет, рассказывает, шутит.
Кричала маневровая «кукушка»,Гудел вокзал. Скрипели тормоза.Коней вводили в красные теплушки.А у коней печальные глаза.
Поэты фронтового поколения,Спасавшие страну от покорения,Писавшие не строки мимолётные,А огненные строчки пулемётные...
Мне про отца, я помню, часто,Шутя, рассказывала мать,Как безуспешно обучалсяОн на гармонике играть.
С тихой грустью туристов встречая,Анна дочери ищет след,почитай, сорок с лишним лет,сладко внуков во сне качая…
Поезд идет на запад.Поезд идет к Москве.Елей пушистые лапыТают в ночной синеве.
Мне противно жить не раздеваясь,На гнилой соломе спать.И, замерзшим нищим подавая,Надоевший голод забывать.
На киноплёнке памяти моейОтсняты кадры чёрно-белых дней.И только детства солнечны все дни,Как будто бы безоблачны они.
Немало было нам даноПосле себя оставить детям:Соткать тугое полотно,Посеять хлеб и путь наметить.
Там, где мною куст любой опознан,И в других местах –На каких цветах настоян воздух,На каких цветах?
Мне снилось, будто шел солдат с войны,Он шел из окруженья. Был он ранен,И может, потому он был так страненИ были так глаза его грустны.
Средь вспышек розовых в тумане,Средь бело-чёрно-красных тучДва самолёта, как в капкане,Держал и вёл наклонный луч.
Твой сын тебя уже намного старше,И незнакомый ходит в школу внук…А ты идешь в атаку прямо с марша,Не выпуская автомат из рук.
Собирать винтовочные гильзыНа полях непаханой землиЯ ходил в ботинках по ленд-лизу*,И они отчаянно текли.
Из белых палат госпитальныхЛет семь или восемь назадВ деревню к родному порогуПриехал безногий солдат.
Письмо в три угла, в два крыла, в две страницы,Как только что с облака белая птицаВ ладони к солдату, – и кажется, онВот в эту минуту – дома.
Видел я, как безногиеПляшут в пыли,Пляшут, в сторону кинувСвои костыли.
– По вагонам!.. –Вдоль вагоновГолос подан. Сталь гудит.Перегон за перегоном.
Погасли звезды в полумгле багровой.Тянуло дымом горестным с реки.Мы шли на фронт по площади Дворцовой,Примкнув к винтовкам новеньким штыки.
Пятнадцать лет, как началась война,И десять лет, как кончилась она.Мы никогда ее не забываем,Припоминаем эти времена.
Она поступала, наверное, мудро,Что в ночь за аэродромную гладьХодила гулять, возвращалась под утро,И было ей на дисциплину плевать.
Шли женщины, и на плечах – лопаты:окопы рыть под городом Москвой.Страна смотрела на меня с плаката**,седая, с непокрытой головой.
Я с ней вставал и засыпал,Я с ней прошел по заграницам,Хоть в ладанку ее не клалИ не завязывал в тряпицу;
До войны я, по правде, не знал языков,но война мне вдолбила суровосотню слов по-немецки,по-японски пять слов
В парке весеннем, легки и неброски,Стоят, загрустив навсегда,Родные, родные берёзки, берёзки,Их привезли сюда.
Когда закончилась война,В село вернулся инвалид.Он сыну, другу моему,Привёз свисток.
Тихо плещет волна,Ярко светит луна,Мы вдоль берега моря идемИ поем, и поем
Ялавр*…Ялавр…В волненьеЯ вспомнил про детства село.
На земле осенней листья –Будто солнечные пятна.С ведрами на коромыслеДевушка прошла обратно.
Всё испытав,Мы знаем сами,Что в дни психических атакСердца, не занятые нами,
Три года сердце у меня болит,По пенсионной книжке – инвалид;Дух замирает, будто я над бездной,А говорили: «Человек железный!»
Не ради славы, чтоб историкписал трактаты обо мне,провёл я – труд был этот горек! –четыре года на войне.
Сны возвращаются из странствий.Их сила только в постоянстве.В том, что они уже нам снилисьИ с той поры не прояснились.
Все стихи, Книга 1, Год не указан
Все стихи, Книга 2, 1945
Все стихи, Книга 3, Год не указан
ДОРИЗО НИКОЛАЙ