ИЗ ОГНЕМЕТНОГО БЫЛОГО
Идем. Осталось нас немного,
У многих посохи в руках,
Из огнеметного былого
Я связь тяну строкой стиха.
Я в заросший травою окопчик солдата
С косяком журавлей в этот час прилечу.
…Голубой огонек на конце автомата
И толчки по плечу. И толчки по плечу.
Вспыхнул шелковый взрыв по условному знаку –
Это жахнуло алостью знамя полка.
И поднялся солдат из окопа в атаку.
Потекла на врага огневая река.
Я смотрю с высоты журавлиного лёта,
А на сердце щемит, а на сердце болит.
Вон идет в полный рост автоматная рота,
Вон в переднем ряду лейтенант – замполит.
Вон комроты, как жердь сухощавый и стройный,
Вон Касим-коротыш – начеку пулемет…
Я смотрю с высоты, потрясенный, расстроенный.
Наша рота идет! Наша рота идет!
Вон знакомый солдат мне пилоткою машет.
И не ранен Касим. Я встревожен. Я рад.
Боевая семья – отделение наше.
Автоматная трель. Громовое «ура!».
Если б было всё так, если б не было смерти,
Ведь в окопе солдат не уюта искал.
Журавлей он тогда над собой не заметил.
Видел в «юнкерсах» он черной смерти оскал.
Если б было всё так, без тревог и кручины,
И без груза могил на загорбках полей,
Если б было всё так, я не знал бы причины
Безысходной тоски в голосах журавлей.
Было много врагов, цепких щупальцев страха,
Было много дорог и тревог на войне.
А окоп был один, только в разных местах он –
На родимой земле, на чужой стороне.
Я в заросший травою окопчик солдата
Опущусь на крыле журавлиной тоски.
…Голубой огонек на конце автомата.
А по сердцу толчки. А по сердцу толчки.