ПОМНЮ
Эти годы подлинней веков –
так война перекроила сроки.
На коленках у фронтовиков
вырос я –
и их постиг уроки.
У бабушки была корова.
Звали её Отрада.
Отрада – честное слово,
лучше нам и не надо.
Красивая была Отрада,
красная, как медь,
самая тёплая из стада –
можно руки греть.
Молока давала столько –хватило б на полсела.
Корку хлеба с солью
с ладошки моей брала.
А от волков и мора
её сам Господь пас.
Жить бы ей, жить…
Но скоро
вышел Указ.
«Личный скот есть пережиток частной собственности.
Пережитки на нет свести!
Коров со дворов свести,
чтоб социализм спасти…»
Решение было смело.
Так ведь пороть – не шить.
Бабушка всё ревела:
как без коровы жить?!.
И надвигался мрак,
словно пурга-метелица.
Тихо-то стало как –
никто не мычит, не телится…
«Вражьим проискам назло
есть в сельмаге сушки…» –
пело вятское село
свежие частушки.
«Есть вода на чай в реке,
так забудь отныне
о топлёном молоке
в глиняном кувшине.
Нам все беды нипочём,
мы не белоручки,
коли сами хлеб печём
из канадской му́чки.
Нам любые чудеса
станут эталоном:
по талонам колбаса,
масло по талонам…»
Вот и не стало лада,
и словно свет потух.
Остался в селе от стада
только Федя-пастух.
Каждое утро полшестого
вставал коров выгонять.
Бабы талдычили снова:
«Фёдор, иди спать!»
И стали ему сниться
рогатые,
да не те.
Он, чтобы совсем не спиться,
повесился на кнуте.
Искоренения пережитков
Федя не пережил.
Не осталось от него пожитков,
а ведь полвека жил.
Был войною мечен,
был голодухой гнут.
Но человек не вечен.
Не то что кнут.
Эх, этим бы кнутом!..
Впрочем, я не о том.
У бабушки была корова.
Звали её Отрада…