ХЛЕБ

Вкус горелого сахара, сладковато-прогорклого,
Для мальчишек военной поры
новым лакомством ставшего, –
Как пролог той грозы, небывало жестокой и долгой,
Как наследье бомбёжки путей и вокзала нашего.

Вкус льняного жмыха, которым – подумайте!
– прежде скотину кормили,
И картофелины мороженой кругляши,
что пекли на спине мы буржуйки горячей.
Всё без соли, понятно. А чай – без чаинки единой,
что мы крупною солью сластили.
Как же многое вдруг изменилось и стало с войною иначе!

И шибающий в нос вкус свекольной ботвы,
от которой мутило и рвало, –
Этот суп из воды и будыльев* весною был пищей обычной.
И волшебный поистине вкус – никогда не поешь до отвала! –
Хлеба тонкой краюхи, в ту пору, увы, экзотичной.

Шла пехота вперёд, напролом, и ползли неуклюжие танки,
И строчил пулемёт, и гремел орудийный набат.
Приближали победу простецкие с виду буханки,
Что сегодня у нас в магазинах навалом на полках лежат.

* Буды́лья – сухие стебли сорных растений (диал.).

0.0/5 оценка (0 голосов)

Другие произведения автора

Война и тыл не обошла...

Война и тыл не обошла,
И были – как не быть! – потери,
И нету меры, чтоб измерить
Её жестокие дела.

В ГОСПИТАЛЕ

У нянечки работы вдосталь,
И, благодарны за уход,
Ей раненые скажут попросту:
– Пускай мальчонка к нам зайдёт.

Долго пуля летела...

Долго пуля летела,
Кусочек свинца,
Кабы только задела –
Скосила отца.

ЗАРНИЦА

Недосеяно, недожато,
Недодумано до конца…
У Петровых нет старшего брата,
Вырос Вовка Ершов без отца.

1941-й

Память стонет от боли,
Не позабыв ничего.
Блёклое видится поле
Страшного года того.

СНЫ ВЗРЫВАЮТСЯ

Сны взрываются, начинённые,
В дрожь бросают фугасные сны:
Над просторами опалёнными
Снова чёрное небо войны.

В ЭВАКУАЦИИ

Край льняной, холстянáя сторонка,
Что с тобой сотворила война?
Пригодилась ты, бабья сноровка:
Сноп обмёрзлого в полюшке льна...

Оставить комментарий

Вы комментируете как Гость.