Красный стяг над Рейхстагом
И над площадью Красной,
Разным меченый знаком
В измерении разном.

Над маетой пассажиров –
Ненастоящая крыша…
Эвакуация в Киров.
Мама, и Нина, и Миша.

Когда земля погру́зится во мрак
И в чёрном небе редких звёзд мерцанье,
Я думаю не только о мирах,
Но и о предках дальних и недавних.

Послевоенная Москва
Дышала воздухом удачи,
И грабежа, и воровства –
Всё было так, а не иначе.

Такое площадь знала лишь однажды,
Однажды только видела земля:
Солдаты волокли знамена вражьи,
Чтоб бросить их к подножию Кремля.

Вспоминаю: берлинская площадь в огне.
Свежий холмик: товарищ зарыт.
На могиле венки зашумели, а мне
так и кажется: плачут навзрыд…

Я не помню войны.
Только еле
Помню, как от осколочных ран
У соседки, на белой постели,
Не хотел умирать капитан.

От звезды до звезды,
от весны до весны
да не грянет беды –
да не будет войны!

…Я говорю с тобой под свист снарядов,
угрюмым заревом озарена.
Я говорю с тобой из Ленинграда,
страна моя, печальная страна…

В голубом конверте тонком
Чуть не первым из села
Нам в то лето похоронка
Неожиданно пришла.

Сон, никогда не снившийся, – всё тот же,
Ползёт, скрипит, в небытие скользя:
В потёмках воют «виллисы»* и «доджи»**,
Идти нельзя. И отдохнуть нельзя.

Салют. Гулянье. День Победы.
Орденоносный старичок,
Заметив, как мы оба седы,
Сказал: «Держись, фронтовичок!»

Спой ты мне про войну,
Про солдатскую жену,
Я товарищей убитых
Как сумею помяну.

Мой товарищ лежит на Хингане.
И не встанет он – как ни труби…
А ему бы сейчас на комбайне
Разъезжать по родимой степи.

Лицо – почти бескровное.
Рука – в сухом огне.
– «Среди долины ровныя»
Ты спой, сестричка, мне.