Да, родная, настали тяжелые дни,
Но, поверь, нашу волю не сломят они!
Помнишь прежние славные наши дела?
Как сегодня, метель над страною мела,

Ее топограф не учел,
Она в квадраты не попала.
Наперекор ветрам стояла
Среди хлебов, что в море челн.

Июльский дождь накрапывает редко.
Тепло и сыро. Ни луны, ни звезд.
Нас семь бойцов отправилось в разведку,
Восьмой – на правый берег перевез.

Я видел уходящего врага
И в нём признал недобрые стремленья
По скрипу ледяного сапога
И неприкрытым жестам отступленья.

Передо мной раскрыт который год
Отцовский из концлагеря блокнот.
Читать не в силах я – болит душа:
В нём жив отец, едва-едва дыша.

Неприметная деревня
Под названьем «Три ключа».
Скрыли кронами деревья
Обелиск из кирпича.

Запах свежей борозды
И такая тишь кругом.
Предо мною две звезды
В синем сумраке ночном.

Три года сердце у меня болит,
По пенсионной книжке – инвалид;
Дух замирает, будто я над бездной,
А говорили: «Человек железный!»

И сладок он, и горек, как миндаль,
Который вырос с той поры кругом.
Висит на небе солнце, как медаль
Народу: «За победу над врагом».

Колыбель героев ратных, вечный Сталинград,
На тебя с надеждой люди в этот час глядят!
Весь в огне, в дыму, как воин, встал бесстрашно ты,
Чтобы всюду жизнь шумела, чтоб сбылись мечты.

Средь многих дел, поступков и событий,
Успех и горе – всё перенеся,
Тот выпуск сорок первого забыть ли
Всем нам, кому давно за шестьдесят?

Не сужу – какие есть заслуги,
О потерях ваших не сужу,
Ветераны. Я скажу о друге.
Я о друге нашем расскажу.

Поэты фронтового поколения,
Спасавшие страну от покорения,
Писавшие не строки мимолётные,
А огненные строчки пулемётные...

Меня война солдатом не застала,
Чтоб взять винтовку, был годами мал.
Но тоже рос голодный и усталый,
Как будто груз на плечи поднимал.

Он привёз, воротясь из Берлина,
Не часы, не отрез на штаны,
А простреленную мандолину –
Беспризорницу лютой войны.