Мимо окон берёзы бредут на заре.А куда? – никому не секрет.На заре за окном о своём шелестят,Вспоминают погибших солдат.
Читать
Среди грозы и тишиныу сердца разный стук.Я сын участника войны –свидетеля разлук.
Отец в сырой землеДумает обо мне.Думает, став звездой,Чтоб мог я идти во мгле.
Бабка верила,Дед – не верил.Бабка в пост –На воде и хлебе...
Прошла зима, а летомПришёл с войны рыбак.Он шёл домой, и ветерТрепал пустой рукав.
Мы, мальчишки, менялись:Что кому удавалось…От отцовских медалейНичего не осталось.
На улице с булыжной мостовой,Где только деревянные дворы,Постукивает палочкой слепой,От шумной удаляясь детворы.
Помянем усопших родителей,Вспомянем погибших друзей.Печальны картины для зрителей –Кладбищенский скорбный музей.
На праздники и на войны,В дни радости и в сполох –До неба вставали звоныНад древней рекой волхвов.
Где избы, где сараи, где овины?Нет ничего… Лишь печь, кляня судьбу,Среди бугристой выжженной равниныСтоит, как шею, вытянув трубу.
Черноморцы спят в палате,За окошком ливень замер.Тишина. Сестра в халатеХодит тихими шагами.
Поезд ходко спешит из Берлина,Как звезда, поборовшая мрак.Но солдату дорогою длиннойНе уснуть, не забыться никак.
И в День Победы, нежный и туманный,Когда заря, как зарево, красна,Вдовою у могилы безымяннойХлопочет запоздалая весна.
Без остановок эшелоны,С горчиной хлеб из лебеды.Разносят скорбно почтальоныСтон треугольников беды.
Вспомним блокадные скорбные были,Небо в разрывах, рябое,Чехов, что Прагу свою сохранили,Сдав её немцам без боя.
Что может быть вкусней глотка воды,Когда от жажды пересохли губы,Когда бы фляжку,Хоть на всех одну бы,И пригоршня – спасенье от беды.
Зелёный факел ивы на ветру.О ком скорбит он и к кому взывает?Один он никого не забывает,Неугомонный факел на ветру.
Плывут тропинки и дорожки.Петляет юркая река.Над кручей робкие берёзкиУкрыли домик лесника.
Молчит, сиротлив и обижен,Ветлы искореженный ствол.Заброшенный пруд неподвиженИ густ, будто крепкий рассол.
На багровеющем закатечернели птицы над рекой.Из Волги поднимали катер,потопленный былой войной.
Кашевары, вперед!Я молюсь кашеварам,пусть не очень святым в нашем грешном кругу,у которых лицо – обожженное паром
Я видел кинофильм одной страны.Которая почти не воевала,Которая смеялась, танцевала,Пока мы задыхались от войны.
Эх, пехота, пехота!Добежишь ты пока –обязательно кто-токак споткнётся...
Когда потребуется справка,Я дать её всегда готов:Был отделенным – БородавкаИ слева по цепи – Петров.
Когда ушли бои от нас,Забыв свои манатки,Попался мне противогаз –Резина для рогатки.
Когда это будет, не знаю:В краю белоногих березПобеду девятого маяОтпразднуют люди без слез.
Крестил комбат с отчаянным надсадомИ в мать и в бога наш залегший взвод.Хватал за плечи – мол, вперед, ребята!Просил: «Вперед!.. Иначе – перебьет…»
Как это было? Если спросят,То я отвечу – было так:Взвилась ракет цветная россыпьИ разорвала долгий мрак.
Война…И души, и сердцаВойна проклятая терзала.А проводив на фронт отца,
Меня играют на экране,Вот я ползу, вот я бегу.А вот уже в атаке раненИ распластался на снегу.
Мне лишь четыре было в сорок пятом.Дожди салютов сыпала весна,И было мне немного непонятно:В какой же день окончилась война?
Мой отец погиб на войне.Ничего не оставил он мне.Ни погон, ни звёзды, ни ремня,Даже писем нет у меня.
Как соберутся мужикиНа нашем дворике на лавке.Моргнут. Прищёлкнут в кадыки.Пойдут по-тихому к палатке.
Пусть вороны гибель вещалиИ кони топтали жнивье,Мужскими считались вещамиКольчуга, седло и копье.
Мундир тебе сковал Гераклспециально для моей баллады.Ты как германский генералзверела на плече Паллады.
Все стихи, Книга 1, Год не указан
Все стихи, Книга 2, 1945
Все стихи, Книга 3, Год не указан