От инея усаты,
На мёрзлый свой редут
Подольские курсанты
По улице идут.

Не смейтесь, если в поле по весне
Я поцелую горсть земли родимой.
Поверьте: чуждо слабодушье мне,
Душа умеет быть неколебимой.

В детстве я вас видел,
Слушал вас не раз,
Идл мит зайн фидл,
Тевье мит зайн бас.

Нам долго спать сегодня не придётся…
Нам утром в бой идти.
Я встала рано, до восхода солнца,
Но нет отваги – только боль в груди.

Жила в пилотке у меня домашняя игла.
Ее под сорок третий год наследовать пришлось,
И очень, смею доложить, она мне помогла,
Поскольку, ей благодаря, легко мне зажилось.

Школа взбудоражена:
Готовится к линейке,
Вымыта, наглажена.
Прибраны скамейки

Сказали: «Убит у Карпатских отрогов
И там похоронен в дубовом леске…»
И вспомнилось, – быстро бежит по дороге
Веснушчатый мальчик с рогаткой в руке.

И откуда он взялся, не знаю.
Видел я его в чайной не раз.
Он туда заходил не за чаем,
Заходил в предобеденный час.

Шёл солдат к Победе
Много вёрст и дней.
В медсанбате бредил
По ночам о ней.

Вот встретились – и, как родные,
Сидим обнявшись. Ты да я.
Рисковые и молодые,
И очень давние друзья.

Мы учились по книгам, где были заклеены маршалы.
Мы наклейки срывали – взглянуть на личину врага.
Ничего не стояло меж нами, мальцами и старшими –
Одинаково всем была Родина нам дорога.

Полей предвечерняя небыль,
Похода размеренный шаг,
Пыля, пробирается в небо
Войны бесконечный большак.

На морозе стынут танки
В тишине лесных дорог.
Из одной глухой землянки
Вьётся медленный дымок.

Мой учитель
Сергей Николаевич Марков
на войне и в тюрьме
был всегда одинаков...

Лес ревел, стремглав чернея,
И, как сель, за комом ком
Прямо на тебя в траншею
Реактивный падал гром.