К последнему, Уленька, я подошел рубежу. Но стонет железо: «Найду его. Спать уложу!» Нашло. Среди поля я лег. Обо мне не печалясь, Некошеных трав стебельки надо мною качались.
По обмелевшим траншеям тяжеловато и просто Бродим гуськом в молодом подмосковном лесу. Тридцатилетняя роща почти корабельного роста Снегом набитые крылья напруживает на весу.
Мать моя, Наталья Тихоновна, – русская. Батя, Фёдор, – русский, до конца, как есть. Деде погиб в Отечественную под Руссою, Мишкой и назвали в дедову честь.