ИЮНЬ. 1945

Нужна большая мера одиночества,
Чтоб не забыть ни имени, ни отчества
Солдата с перекошенным мешком,
С полей войны бредущего пешком
В моём весёлом, восхищённом обществе.
В ночных бочагах* много карасей,
В лесных пределах земляники много.
Мы шли, и принимала нас дорога
Как сановитых, праздничных гостей.
Мы по-хозяйски шли. И в деревнях
Чинили утварь и коней ковали,
Забитые колодцы открывали,
Спускаясь вглубь земли на связанных ремнях.
Я многое могу с тех давних пор.
Могу плохое принимать без вздоха,
Любой судьбе в глаза могу смотреть в упор,
Поскольку хорошо держу в руке топор
И подшиваю валенки неплохо.
Кусок пути, тот маленький кусок,
По сути, не имевший продолженья,
До сей поры вливает сильный сок
Во все мои порывы и броженья.
...Потом уже, когда я в шахту лез,
Я вспоминал ту давнюю науку –
Как плеск ночных озёр,
Как земляничный лес,
В порыве сказочном поднявший до небес
Весёлым мужеством отмеченную руку.

* Боча́г – яма, залитая водой, омут.