МАЛЬЧИШКА
Да, наверно, жесток был он в сорок втором.
Серый дождь по стеклу царапал.
Он спросил, опуская глаза над столом:
– Ты чего не на фронте, папа?..
Зарастают воронки.
Оплывают, выравниваются брустверы окопов.
Соки Земли разъедают гильзы и осколки.
Постепенно вымирают инвалиды…
Но, как прежде, шевелятся корни волос
и холодок пробегает по коже,
если слышишь из далёкого радио:
«Пусть ярость благородная
Вскипа-а-а-ет, как волна.
Идёт война народная,
Священная война...»
И кровь с непонятною силою бьётся в жилах…