Мы приносили в кухню стулья –
У печки ужин подождать.
А мама, над столом сутулясь,
Хлеб начинала нарезать.
Не израненный и не калека,
И собою доволен вполне.
Но присмотришься – тень человека.
Человек на прошедшей войне.
И звучит вместо голоса эхо.
Вместо боли – осадок на дне.
Есть одежда, но нет человека.
Человек на прошедшей войне.