…А детство с юностью – отколоты.
Всё глуше незабвенный вальс.
Об этом старый школьный колокол
Напоминает мне сейчас.
Антология "Война и мир"
Самое полное собрание стихотворений о Великой Отечественной войне
1.
…Меня хотели родины лишить –
Той, ясно обозначенной на карте,
Судьбы, что только начинала жить,
А уж горела в огненном закате.
Нелепо – но ведь кто-то же мечтал,
Чтоб в метрике моей был просто прочерк,
А там, где жил земли родной кусочек, –
Тонул бы в прахе выжженный металл.
Чтоб чувство первородного тепла –
От матери, от Волги и от неба –
В расплаве камня, стали и стекла
Исчезло бы, истаяло бесследно…
О, Сталинград! Ты так звучишь во мне!
С годами – просветлённее и чище.
… Но всё слышней, слышней снаряды свищут,
Всё дальше путь мой по речной волне.
И вот я снова возвращаюсь к ней,
К моей реке, к истокам откровенья.
Она могла бы стать рекой забвенья –
А стала руслом памяти моей.
2.
Памяти отчима, И.М. Орлова
…Мы зарыли железные койки
С детства креслом высоким моим…
По кабине стучали осколки,
А машина летела сквозь дым.
Впереди под раскатистый грохот
Распадался пылающий дом…
Это освобождался Рихтгофен*
От сегодняшней тысячи бомб.
Но от этого воя и боя –
Всею кровью осколочных ран –
Прикрывал меня крепко собою
Молодой лейтенантик Иван.
И хоть путь был ещё не окончен,
Но сквозь адский и скрежет, и гром
Он кричал: «А, пожалуй, проскочим!
Ох и вспомним всё это потом!..»
Всё – потом: эта жизнь и разлука,
Зрелость сердца сын мой и дом.
Будет радость, и горечь, и скука,
Будет смерть – это тоже потом.
Всё – потом: и печаль, что воскресла
И прошла по холодной золе.
…А высокое детское кресло –
Там, глубоко, в родимой земле…
3.
В.И. Носкову
Мне ничего солдат не рассказал,
Хоть знала я: он – сталинградский воин.
И прочитала я в его глазах,
Что он моим вниманьем недоволен…
Прищурился, как будто глядя в цель,
Навек былою памятью закован.
Он лишь спросил:
– А помнишь ты шинель
Глазкова**?
О, та шинель комдива – тридцать пять!..
На ней живого места не сыскать.
Но я считать пробоины не буду.
– Да, помню, – говорю. – И не забуду.
Кивнул солдат, прислушиваясь к слову.
На лоб упала прядь седых волос…
– Уж если генералу так пришлось,
То каково же было рядовому?..
* Вóльфрам фон Рихтгóфен – германский военачальник, генерал-фельдмаршал авиации (1943).
** Генерал-майор В.А. Глазков 08.09.1942 в р-не Верхней Ельшанки в ходе боя был тяжело ранен, а затем при попытке эвакуации с поля боя – убит.
ВОЙНА И МИР. Антология: Великая Отечественная война (1941–1945) в русской поэзии XX–XXI вв.
НЕКОММЕРЧЕСКОЕ ИЗДАНИЕ
Издатель: ЛИТЕРАТУРНЫЙ ФОНД «ДОРОГА ЖИЗНИ» (президент Д.А. Мизгулин)
Идея Дмитрия Мизгулина.
Главный редактор Б.И. Лукин
Составители I-V кн. : Ю.П. Перминов и Б.И. Лукин.
Составитель VI-XV кн. : Б.И. Лукин.
В пятнадцати книгах.
«Война и мир» – фундаментальная антология русской поэзии в десяти книгах, посвященная подвигу народов многонационального Советского Союза в Великой Отечественной войне. В книги включены стихи, созданные не только
в 1941–1945 годах, но и в послевоенные десятилетия XX–XXI веков.
Данная мемориальная книга жизни народа, издающаяся в честь 70-летия Победы и памяти 75-летия начала войны, впервые столь полно представляет объединенное общей темой творчество поэтов различных поколений нашей страны.
Большинство представленных произведений давно стали классическими, многие дождались своего часа и также войдут в сокровищницу русской литературы.
В антологии впервые цельно прослежена работа трех поколений писателей, условно названных нами отцами, детьми и внуками. Тома составлены по возрастному принципу: в I–V книгах – творчество писателей, родившихся до 1927 года, в VI–VII – с 1927 по 1945 год, в VIII–IX – с 1946 по 1955 год, в X – после 1956 года. Для удобства поиска все авторы в каждой возрастной группе расположены по алфавиту. Неоспоримо историческое значение собранных в антологии произведений
участников боев и тружеников тыла, чьи строки сполна оплачены кровью, слезами и потом, детей войны, переживших грозное лихолетье, внуков, в чьи судьбы война вторглась лишь эхом, но грозным эхом генетической памяти.
Антология дополнена фотографиями поэтов и снабжена биографическими данными.
Давид Яковлевич Лившиц (27.10.1928, г. Рубежное Луганской обл. УССР – 22.08.2016, Беэр-Шева, Израиль) – детский писатель, поэт и прозаик, журналист. Детство прошло на Кавказе, в Северной Осетии. В 1942-м приехал в Свердловск. Окончил журфак Уральского университета. Работал в журналах «Урал» и «Уральский следопыт», на телевидении. Заслуженный работник культуры РСФСР. С 1992 г. жил Израиле.
СтихиБерлин. Весна. Развалины. Ограды.
На площадях сражения раскат.
На перекрестках улиц баррикады,
И в тупиках орудия стоят.
Многоэтажный непрерывный бой
То в подземелья вдруг уходит, в штольни,
Гремя в метро, то снова, как шальной,
Взлетает вверх – на крыши, колокольни.
Окраины. Подвалы. Бункера.
Бомбоубежищ затхлая прохлада.
Она пришла, желанная пора,
Близка за всё минувшее награда.
Мосты. Метро. Еще один канал,
Где снайперы лежат в тени акаций…
Но с белым флагом вышел генерал,
Чтобы свершить обряд капитуляций.
Еще идет он трудным, жалким шагом,
Не слыша хруста битого стекла,
И хоть Берлин уж машет белым флагом,
В нас фаустники* бьют из-за угла.
Идем вперед. Дома. Забор дощатый.
Мотор на крыше жалобно гудит,
Струится дым, и фюрер бесноватый
С плаката зло на горожан глядит.
Молчат сирены и не мучат воем.
Разрывов больше нет на мостовой.
Но улица еще вся дышит боем, –
Лишь пять минут, как был закончен бой.
Стоит боец на перекрестке гулком.
Над полковыми кухнями дымки.
Орудия идут по переулкам,
И понтонеры встали у реки.
Рожок сигнала. Мы остановились.
Бензина запах. В дыме и в пыли,
Гудя, промчался по бульвару «виллис».
Уже несут охрану патрули.
В имперской канцелярии темно.
На стенке – след кровавого узора.
Об этом часе я мечтал давно
И вот теперь иду вдоль коридора.
Ступень. Перила. Быстрый переход.
Вечерний час. Мы входим в подземелье.
Как нынче темен невысокий свод!
Как холодком пахнуло из ущелья!
Ведь это было взято напрокат
Из сыщицкого пошлого романа.
Скажи, что стены гулкие таят?
Что в переходах мы найдем нежданно?
Уже стемнело. Как в туманной чаще,
Фонариком путь осветив во тьме,
Трех часовых выводит разводящий
К имперской канцелярии, к тюрьме.
Не слышно больше грохота орудий…
Неужто ж впрямь мы кончили войну?
И вздрогнули обстрелянные люди,
Впервые вновь услышав тишину.
Да, именно услышав… Крикнул кто-то,
Насыпавши махорки на ладонь:
«Закуривай, товарищи пехота!
Без маскировки зажигай огонь!»
И огоньки колышутся в тумане,
И каждый схож с летящим светляком…
Из темных окон смотрят горожане…
По незнакомым улицам идем…
Всю ночь в пути. К рассвету эстакада
Встает вблизи, на низких берегах.
Спеша идет к начальнику отряда
Высокий немец в роговых очках.
И снова гул и говор на просторе,
На площадях, на улицах прямых…
Есть что-то очень чистое, простое
Во взгляде глаз, усталых, голубых.
Да, в этом взгляде радость и усталость,
Как будто всю он сразу вспомнил жизнь…
Немолод он… Близка, должно быть, старость.
Седые пряди в волосы вплелись.
«Кто вы такой?» Мы сели за куртиной
На выщербленный узкий парапет,
И немец молча протянул партийный,
Свой сбереженный в лагере билет.
На нем – печать и подпись… Что ж, Германия,
Нелегок путь компартии твоей…
Арест… концлагерь… тюрьмы… испытания –
Удел твоих честнейших сыновей.
Но в ночь фашизма знали, умирая,
Что в мире есть одна земля – Москва,
И в их сердцах ее душа живая
Всегда жила предвестьем торжества.
И вот сегодня, здесь, среди пожарищ,
В просторе улиц, рвущихся к реке,
Он с гордостью и радостью «Товарищ!»
Нам говорит на русском языке…
* Гранатометчики (от нем. Faustpatrone).
Некоммерческий проект, созданный при поддержке литературного фонда "Дорога жизни" ВОЙНА И МИР. Антология: Великая Отечественная война (1941–1945) в русской поэзии XX–XXI вв. Идея Дмитрия Мизгулина. Руководитель проекта - Дмитрий Мизгулин. Редакторы-составители I-V кн.: Юрий Перминов и Борис Лукин Редактор-составитель VI-XV кн.: Борис Лукин. В пятнадцати книгах.