Наклонившись к Вечному огню,
Памятник на площади стоит.
Вспоминает сотый раз на дню
Что-то подошедший инвалид.

Всю войну и четверть века после
Сына в отчий дом ждала она.
Солнце светит, ливень ли, мороз ли –
Всё не отходила от окна.

Новой плавкой ночная закончится смена,
А пока над площадкой плывет полумгла,
Сталевар неотступно стоит у мартена
И глядит в синеву смотрового стекла.

Я хочу забыть вас, полковчане,
Но на это не хватает сил,
Потому что мешковатый парень
Сердцем амбразуру заслонил.

От гари и дыма слезятся глаза
Над русской равниной бушует гроза.
Тяжелой лавиной проносится шквал.
Железо и уголь дает нам Урал

Была война. Мы опоздали.
В десятилетья обошлись.
Отцы и деды воевали,
Их сыновья и внуки ждали,
А мы ещё не родились...

Мне в День Победы шёл девятый год.
Молекула великого народа,
запомнил я, как ликовал народ
в Хабаровске, на площади Свободы.

В клубе кинолента про войну.
Взрослый фильм. Недетские билеты.
Жалко, не хватает пацану
малости – двугривенной монеты.

Судьба корёжит душу, сердце ранит,
Морщины высекая на лице,
Чем старше становлюсь – на слёзы тянет:
Всё больше узнаю себя в отце!

Скрипели старые телеги,
По втулки погружаясь в грязь.
По хлябям, вдавливая слеги,
Беда над Родиной неслась.

Красны, скучны, нервозны крыши,
Нелёгок, мрачен звукоряд.
Ну хоть убей, а мне б не слышать,
Как на немецком говорят.

Словно годы, пролетели в небе птицы.
Ветер горестной свирелью не резвится.
За травою не видать ржу и копоть,
и не сразу угадать дно окопа.

Глухая, тихая деревня.
Здесь так далеко до войны.
Кругом зеленые деревья,
Кругом так много тишины.

Разведку размыло в тумане дебелом.
И взвод провалился в туман, как в трясину.
Я снова ощупал локтём парабеллум,
Который отдать пожалел Константину.

Трассирует ночное небо
Мильоном звёзд над головой.
И пахнет степь горелым хлебом
И свежескошенной травой.