Смеялись, плача. Плакали, смеясь.
По всей земле. От моря и до моря.
Из рупоров симфония неслась,
С гармошками заливистыми споря.

Мальчиком ушел он на войну…
Ветер белокурую волну,
Торопясь, погладил и повел
На огонь лесов, пожары сел,

Вновь ворва́лась граем в сердце
Прилетевших птиц весна,
Сон приснился: мама, детство,
Голод, Сталин и война...

Он не писал с передовой,
она – совсем подросток –
звалась соломенной вдовой;
сперва – соломенной вдовой

В ту ночь враги остервенели,
В бою он тяжко ранен был.
Упал, забылся… И в постели
Себя лишь снова ощутил.

Казалось – сузились дороги
И выше сопки поднялись,
И в сапогах добротных ноги
Свинцом горячим налились.

Рассвет приходит бел и свят –
шеренгою наклонной
проходят будто на парад
седые почтальоны...

Жила-была с бабкой Катей
соседка Полина –
стула повыше, пониже полатей,
на заплате заплата...

Едва блеснуло солнце,
И сразу же с утра
Играет в краснодонцев
У школы детвора.

– Меняю золото на сало!
– Меняю на махорку хлеб!
Война давно отгрохотала,
Но помню крики страшных лет.

Мой отыщется след
Там, где шли мы в походы,
И в подшивках газет
За блокадные годы…

На развороченные доты
Легли прожектора лучи,
И эти темные высоты
Вдруг стали светлыми в ночи…

Едва приподнимутся флаги
Над ровною гладью залива
И дрогнут в зеленых глубинах
Прожорливых рыб плавники,

Всё было – и скользко, и круто,
Всё было – и солнце, и мгла,
Но тихая эта минута
Со мною сквозь годы прошла

Стал прощаться, и в выцветших скорбных глазах,
В напряженности всех морщин
Затаился у матери старческий страх,
Что умрет она позже, чем сын.