Я скажу, мы не напрасно жили,
В пене стружек, в пыли кирпича,
Наспех стеганки и бескозырки шили,
Из консервных банок пили чай.

Грозный год предо мной, как виденье, возник –
Это память свои предъявляет права…
Город мой! Ты в те дни не уснул ни на миг,
И от грохота взрывов качалась Нева.

Я сегодня расскажу вам про дорогу в Тчев,
Как на пыльном перекрестке битых три часа
Я стоял ошеломленный, вовсе проглядев
Всё видавшие на свете синие глаза.

Парил в небе коршун, как праздничный Бог,
Белела дорога средь желтых хлебов.
Она, полевая, коня веселила,
По мостику, бричкой гремя, проходила.

Вскормлённый правдою жестокой,
как Судный день, он шёл с востока.
Врагу за всё воздав сторицей,
дошёл до вражеской столицы.

Так это все? Прострелена рука –
И снова в тыл? В покой больничный, к сестрам?
А если гнев, как лезвие штыка?
А если ненависть безмерно велика

Он знал, что там, в тылу, страшнее.
Там смерть, как длинная траншея,
На дни и годы продлена.
Здесь смерть мгновенна...

Горжусь своей долей, но если
Заглянете в душу мою,
Поймете – печальные песни
Недаром я часто пою.

Проспект Добролюбова…
Дом двадцать пять,
меня, как магнит, ты притянешь опять.
Замру на мгновенье у старых ворот...

Зимний день. Повисло небо низко
Над промёрзлой дремлющей землёй.
Я стою один у обелиска
Молча, с непокрытой головой.

Броня в броню, рвануло в небо пламя!
И дрогнула былинная земля!..
Горели танки жаркими кострами,
И были дымом застланы поля.

В бранной жизни твоей, в снах тревожных твоих,
В перерывах между боями
Пусть звучит над тобой олонхо* дивный стих
О боях наших дедов с врагами.

От гор Кавказских до Карпатских гор
Мы шли с боями, думая о чуде.
Мы пронесли победный разговор
Горячих и разгневанных орудий.

И он подумал: «Чёрт, нелепо!» –
ещё подумал он: «О, жизнь!» –
под свист и вой, под грохот с неба,
под чьё-то хриплое «Ло-жись!»

Окончилась война,
победа стала нашей –
прошли с тех дней года,
дороги пролегли.