РАНЕНИЕ
Качался пол от кованых сапог.
Дрожали стёкла звонко в рамах шатких.
– А ну поддай! А ну ещё, браток!
По-нашему, по-русски, по-солдатски!
Матвею Евдокимовичу Суздалеву
Для него не забрезжит рассвет,
Солнце ласковым взглядом его не окинет
И не скажет сосед, подавая кисет:
– Закури, Евдокимыч!
Пылит белёсым снегом небосвод,
И дует в ноги леденящий север,
А он, не зная устали, идёт…
Плывут, как корабли, подводы с сеном.
Он тех подвод бессменный капитан,
Они его с полслова понимали.
Шепчу ему сквозь слёзы тихо: «Встань.
И помоги смириться с горем маме».
Ответа нет. Как будто света нет.
Плывут перед глазами чьи-то лица…
Не надо преждевременно жалеть,
А надо лучше молча помолиться.
Шальному ветру подставляю грудь.
Бумажные цветы от стужи стынут,
За ворот кто-то сыплет мёрзлый грунт:
«Родной отец, да не приснится сыну».
Бесцельны взгляды, и слова пусты,
А сердце ноет, как сквозная рана…
Темнеют под берёзами кресты,
Как мачты затонувших караванов.