О Россия! Россия! могучая родина,
Беспредельно огромная, как небосвод.
Даже солнце, пока полпути им не пройдено,
Тебя сразу лучом своим не обоймет.

Июнь рассыпает порошу
Ромашковых звезд на луга.
Я жизни тяжелую ношу
Пронес через пули врага.

Шёл патруль морозной ранью –
Белый иней, чёрный лес.
Штык блестел холодной гранью,
И в глазах такой же блеск.

Дорога, родная дорога,
Покой и дремоту гоня,
Как хмель из кавказского рога,
Ты медленно входишь в меня

Обелиски ли, нежные розы ль, огонь ли, окопы ль
окружат тебя здесь по краям крепостного кольца –
смуглолицый мой, синеглазый мой Севастополь,
я узнаю тебя, как сын узнает отца.

Солдат уходит на войну,
Чтоб искупить свою вину –
Пред теми, кто уже погиб,
Пред теми, что ещё могли б…

Нет имени у этого пригорка.
Без имени кто наспех здесь зарыт.
Трава пожухла, и земля прогоркла,
и безымянный ветер шелестит.

Подтаяли помаленьку ледышки-голыши,
Солнце по снегам шрапнелью кроет.
Пашня лежит
Покоробленной корою.

Я шел и смеялся, забывши о том,
Что скорбь притаилась за каждым углом.
Невесты с тяжелым заплаканным взглядом,
И матери с каменной выдержкой рядом…

Окопы. Дубосеково. Фигуры
солдат-богатырей на рубеже…
На скоростях летят куда-то фуры,
и многое не помнится уже.

Здесь до войны на краешке села
Берёзовая роща проросла.
Дышала светом молодая поросль,
Покуда синь небес не раскололась.

Послушай меня: я оттуда приехал,
Где, кажется, люди тверды, как гранит,
Где гневной России громовое эхо,
Вперед продвигаясь, над миром гремит.

Мужчинам плакать не пристало,
Когда уходят воевать.
Она на цыпочки привстала,
Чтобы его поцеловать.

Он сошёл на тихом полустанке
И вернулся в прошлое – туда,
Где стонали раненые танки
И ржавела мёртвая вода.

Покинув бомболюки,
летела смерть к земле,
и вечные разлуки
таились в полумгле.