Ещё пожары отражала Эльба,
И, потеряв свой каменный апломб,
Соборов древних ангелы и эльфы
Нахохлились, оглохшие от бомб.

Как соберутся мужики
На нашем дворике на лавке.
Моргнут. Прищёлкнут в кадыки.
Пойдут по-тихому к палатке.

Вы с нами, сестры нежные, так долго
Делили бремя тяжкое войны!
Глаза у вас от дыма почернели
И кровью рукава обагрены.

Воображение уносит
Туда, где в хоре строгих сосен
Одна, как лира, запоёт.
Ах, ствол двойной, хмельной, багряный...

Осколки и пули, промчавшие даже,
Нацелены, кажется, только в меня…
Но кто-то останется, кто-то расскажет,
Дойдя до победного ясного дня

О военные поезда,
Людные, откровенные,
Отошедшие навсегда,
Как года военные!

Опять я иду по фашистскому аду.
Опять на окурок меняю баланду.
Мне больно писать эти горькие строки.
Не раз и не два я откладывал сроки.

В газетке чахленькой фашистский рифмоплет
Наплел сентиментальное такое…
И сердце снова сутки напролет
Кричит, кричит, и нет ему покоя.

Над землёю ветер свищет лихо.
Вновь пришла осенняя пора.
Есть село Большая Лепетиха
На высоком береге Днепра.
Здесь большая битва громыхала.
Память нам о ней всегда хранить.
Здесь война такого напахала,
Что пришлось полвека боронить.
До сих пор ещё рубцы остались,
Словно землю судоргой свело.
Сотни танков растоптать пытались
Это украинское село.
Но убить железо не сумело,
И хоть жаль бесчисленных утрат,
Ожила земля, похорошела,
Даже краше стала во сто крат.
Над селом луна крадётся тихо,
Грустным светом сердце мне садня.
Мирно спит Большая Лепетиха
После тягот трудового дня.

Был я мал в ту пору,
Не был на войне.
Только День Победы
Помнится и мне.

Деревню нашу обошла война,
Не тронута фашистами она:
У нас остались целы хаты все,
Что редкость в среднерусской полосе.

Прошли стихи дорогами огня…
Как амулет, что был нам свят и дорог.
Мы всю войну в карманах гимнастёрок
Несли стихотворенье «Жди меня».

Вырос лютик над окопом,
Тонконогий и смешной.
…Был я здесь когда-то вкопан
В землю-матушку войной.

О, женщины «Трёхгорки»,
Бессильна слов листва,
Закаменели в горле
Нежнейшие слова.

Когда она пришла в наш город,
Мы растерялись. Столько ждать,
Ловить душою каждый шорох
И этих залпов не узнать.