Всю зиму таяло и таяло.
А подошла пора весне –
И словно бы зима оставила,
Забыла что-то: выпал снег.

Нам не жить как рабам –
Мы родились в России,
В этом наша судьба,
Непокорность и сила.

Нам по восемнадцать лет, ребята.
Сорок первый год. Идет война.
Рушатся дома, огнем объяты.
Канонада за сто верст слышна.

Слышу лишь сердце стучащее.
В строю за оградой простой
Стоят обелиски дощатые,
И каждый – под красной звездой.

Из белых палат госпитальных
Лет семь или восемь назад
В деревню к родному порогу
Приехал безногий солдат.

В дни роковые, сожжённые войной,
Когда с трудом дышалось моей стране родной,
Когда врагу казалось: дрогнул строй,
Когда земля глазами пепелищ...

Как будто ожидали чуда –
На митинг стар и млад пришёл.
И удивлялись сами: люда
В селе – что в городе большом.

«Кино приехало!» – ликует стар и млад...
Событие – на редкость, долгожданно.
Злой дух опять вселился в аппарат,
Беда лавиной в зал сошла с экрана.

Человеку полгода.
А отец уж убит на войне.
И не знает об этом дитя.
Только в непогодь плачет во сне.

О военные поезда,
Людные, откровенные,
Отошедшие навсегда,
Как года военные!

В парадных военных расчётах
Великая слава течёт.
В расчёт не берут желторотых.
Их скромная слава не в счёт.

Май суров. Рассветы холодны.
День Победы. Снег же – только тает.
Я забыл, как было в дни войны, –
Люди о печальном забывают.

На войне боялись все. И страх
Покидал нас лишь перед атакой…
А потом – хоть голова в кустах,
И никто из раненых не плакал.

Я жил в землянке вместе с теми,
Кто был войною в землю вжат.
Мы не кончали академий,
И нас доучивал сержант.

Стучит в окно продрогшая синица,
Как будто ставит точки пулемёт…
Отцу опять горящий крейсер снится,
И он хрипит, во сне тельняшку рвёт.