Я знаю сам, что не герой,
хотя и горд, что в звёздный час свой
и я держал солдатский строй.
Горд тем, что, повинуясь долгу,

Погружены
в томительный мороз,
Вокруг меня снега оцепенели!
Оцепенели маленькие ели,
И было небо тёмное, без звёзд.

Всё знакомо: длинные тревоги
И успокоительный отбой.
Смерть подстерегает все дороги.
Как дожить до встречи мне с тобой?

Тихая луна легла на крышах.
Та луна, что бегала за мной
Столько трудных лет без передышек
Над своей и над чужой землей.

Звезда казалась точкой огневой.
Сегодня в штабе был разбор учений.
И комполка, взглянув на мир ночной,
уснул тотчас и спал без сновидений.

На зорьке уходила из села
И по траве росистой босиком,
С корзинкою, накрытой рушником,
На полустанок старенькая шла.

Гудки охрипли, но басят, басят…
И каждый на своей, особой ноте…
Пришёл отец – ох, трудно в шестьдесят! –
Угрюм. Видать, неладно на работе.

Он над водой упругим телом зверя
Раскинулся в стремительном прыжке.
Я подошел к нему, еще не веря,
Что смерть его сжимаю в кулаке.

Когда конверт мне этот принесли,
Я вскрыл его, тревогою гонимый,
В тяжелый час родной моей земли
Послание пришло не от любимой.

Чтобы мы о мире написали
Не словами, а судьбой страны,
Жизнь нам предоставила детали
Самой сокрушительной войны.

На фотографии военной
парнишка снят в семнадцать лет
в шинели выцветшей бессменной,
которой век износа нет.

Такого наглого парада
Никто из нас не ожидал.
Свинец – дождем, осколки – градом
И огненный за валом вал.

Лежала женщина. Лежала
В снегу на взятой высоте.
Торчала рукоять кинжала
В ее округлом животе.

Город невель… Великие Луки…
Срок немалый и путь непрямой…
Наконец, после тяжкой разлуки
Возвратились солдаты домой.

Когда зима установилась,
Они кололи кабана.
Свинячьим визгом жизнь взмолилась,
И вдруг содеялась черна…