В полях, в пыли дорог,
У лесной купели
Умирали, кто как мог,
В земляной постели…

С дороги глянешь пристально –
Теряются вдали
Не крыши – треугольники,
Как те, что не дошли.

Искривленные рельсы, шпал огарки,
Докуренные желтые цигарки.
Клочки бумаги, по путям гонимой, –
Солдатские послания к любимой.

Я представляю это до сих пор…
Был сладок сон. Тиха была казарма.
Алел восток, и на него в упор
Смотрел фашист с открытого плацдарма.

Завтра будет солнце
Радостно светить.
Это наша доля –
Новый день творить!

С дороги отоспавшийся, здоровый –
Шинель внакидку, брюки в сапоги, –
Сияя, как пятиалтынный новый,
Неторопливо шествую с реки;

Слышу – перепел сонно кличет
Перепелку в густой траве.
Мы с тобой в такой непривычной
Удивительной тишине.

Знаю, ты хватила горя с лишком,
Раздели́ – так хватит на село.
Только нам, военным ребятишкам,
Было всё же с мамою тепло.

На деревьях повис рассвет,
Неподвижный и серый…
…Это было за много лет
До новой эры.

В залпах последних,
в последнем дыму
наше на свет появление.
Салюты и песни, и – пусто в дому –
послевоенное поколение.

Опять снега метут, снега,
Послевоенные, крутые.
И ни дороги, ни следа
В те ночи долгие и злые.

Со сверстниками, как на грех,
Досада и надсад…
Но я один из них – из тех,
Кто тридцать лет назад...

Закричит возле дома сорока –
Мать, волнуясь, глядит из сеней:
О! Наверное, гость издалёка
С доброй вестью торопится к ней!

Где наши ленинградские дороги,
Бомбёжек раны,
шрамы артогня?..
Обычно...

Осенней объятый тоской,
По пасмурным плитам бетона
Прошёл он в приёмный покой
Большого больничного дома.