Антология "Война и мир"

Самое полное собрание стихотворений о Великой Отечественной войне

СУДЬЯ

Упал на пашне у высотки
суровый мальчик из Москвы;
и тихо сдвинулась пилотка
с пробитой пулей головы.

Не глядя на беззвездный купол
и чуя веянье конца,
он пашню бережно ощупал
руками быстрыми слепца.

И, уходя в страну иную
от мест родных невдалеке,
он землю теплую, сырую
зажал в коснеющей руке.

Горсть отвоеванной России
он захотел на память взять,
и не сумели мы, живые,
те пальцы мертвые разжать.

Мы так его похоронили –
в его военной красоте –
в большой торжественной могиле
на взятой утром высоте.

И если правда будет время,
когда людей на Страшный суд
из всех земель, с грехами всеми,
трикратно трубы призовут, –

предстанет за столом судейским
не бог с туманной бородой,
а паренек красноармейский
пред потрясенною толпой,

держа в своей ладони правой,
помятой немцами в бою,
не символы небесной славы,
а землю русскую свою.

Он все увидит, этот мальчик,
и ни йоты не простит,
но лесть от правды, боль от фальши
и гнев от злобы отличит.

Он все узнает оком зорким,
с пятном кровавым на груди,
судья в истлевшей гимнастерке,
сидящий молча впереди.

И будет самой высшей мерой,
какою мерить нас могли,
в ладони юношеской серой
та горсть тяжелая земли.

1942
5.0/5 rating 1 vote

Другие произведения автора

МОЕ ПОКОЛЕНИЕ

Нам время не даром даётся.
Мы трудно и гордо живём.
И слово трудом достаётся,
И слава добыта трудом.

МИЛЫЕ КРАСАВИЦЫ РОССИИ

В буре электрического света
Умирает юная Джульетта.
Праздничные ярусы и ложи
Голосок Офелии тревожит.

РЖАВЫЕ ГРАНАТЫ

Мы не однажды ночевали в школах,
оружие пристроив в головах,
средь белых стен, ободранных и голых,
на подметенных наскоро полах.

ЗЕМЛЯ

Тихо прожил я жизнь человечью:
ни бурана, ни шторма не знал,
по волнам океана не плавал,
в облаках и во сне не летал.

  • ВОЙНА...ПОЭЗИЯ ВСЕРЪЁЗ

    Поэты, чьи произведения представлены в антологии, сказали свое слово не только о самой Великой Отечественной войне (1941–1945), но и о памяти этих событий в последующих поколениях. Они – люди разных возрастов и национальностей. Среди них те, чьи имена уже 70 лет связаны воедино со словом «война» на страницах учебников, и не менее значительные авторы, по воле судьбы оставшиеся на втором плане – так сказать, в тени славных товарищей.
    Показать многоголосье, разноплановость в творчестве не только внутри одного поколения, но и в исторической перспективе – вот одна из задач, которую мы попробовали решить, вдохновляясь словами А.Т. Твардовского:
    «Война всерьез, поэзия… всерьез».
    Три поколения русской поэзии… Мы условно назвали авторов отцами, детьми и внуками. Впервые их творчество собрано и представлено столь широко и полно, объединенное общей темой – Великой Отечественной войны и памяти о ней. Хотя правильнее будет сказать – темой войны и мира. Неразрывное единство этих противоположностей пытались осмыслить поэты, а мы – собрать под одной обложкой, чтобы современники и потомки никогда не забывали опыт своих героических, многострадальных предков, защитивших не только нас, живущих сегодня в России, но и все человечество от фашизма.
    Мы бы не справились с этой работой одни – без помощи наследников авторов, писателей-подвижников, краеведов, библиотекарей и многих-многих людей, неравнодушных к русской культуре и памяти народа-победителя.
    Низкий благодарственный поклон всем соратникам.
    Дмитрий Мизгулин, Борис Лукин
  • О КНИГАХ

    ВОЙНА И МИР. Антология: Великая Отечественная война (1941–1945) в русской поэзии XX–XXI вв.
    НЕКОММЕРЧЕСКОЕ ИЗДАНИЕ
    Издатель: ЛИТЕРАТУРНЫЙ ФОНД «ДОРОГА ЖИЗНИ» (президент Д.А. Мизгулин)
    Идея Дмитрия Мизгулина.
    Главный редактор Б.И. Лукин
    Составители I-V кн. : Ю.П. Перминов и Б.И. Лукин.
    Составитель VI-XV кн. : Б.И. Лукин.
    В пятнадцати книгах. 

    «Война и мир» – фундаментальная антология русской поэзии в десяти книгах, посвященная подвигу народов многонационального Советского Союза в Великой Отечественной войне. В книги включены стихи, созданные не только
    в 1941–1945 годах, но и в послевоенные десятилетия XX–XXI веков.
    Данная мемориальная книга жизни народа, издающаяся в честь 70-летия Победы и памяти 75-летия начала войны, впервые столь полно представляет объединенное общей темой творчество поэтов различных поколений нашей страны.
    Большинство представленных произведений давно стали классическими, многие дождались своего часа и также войдут в сокровищницу русской литературы.
    В антологии впервые цельно прослежена работа трех поколений писателей, условно названных нами отцами, детьми и внуками. Тома составлены по возрастному принципу: в I–V книгах – творчество писателей, родившихся до 1927 года, в VI–VII – с 1927 по 1945 год, в VIII–IX – с 1946 по 1955 год, в X – после 1956 года. Для удобства поиска все авторы в каждой возрастной группе расположены по алфавиту. Неоспоримо историческое значение собранных в антологии произведений
    участников боев и тружеников тыла, чьи строки сполна оплачены кровью, слезами и потом, детей войны, переживших грозное лихолетье, внуков, в чьи судьбы война вторглась лишь эхом, но грозным эхом генетической памяти.
    Антология дополнена фотографиями поэтов и снабжена биографическими данными.

 Цвелёв 
 Василий Алексеевич

Цвелёв
Василий Алексеевич

Василий Алексеевич Цвелёв (15.08.1907, Можайск – 18.11.1985, Москва) – поэт, переводчик. С 1942 г. – рядовой в составе 39-й бригады инженерных заграждений, затем 65-го полка 65-й строительной дивизии, позже 511-го полка, воевал на Волховском фронте. С марта 1944 г. – военкор газеты «Вперед за Родину» 22-й армии 2-го Прибалтийского фронта. Был тяжело ранен. Лейтенант. Награжден орденами Отечественной войны II степени, Красной Звезды и медалями. Опубликовал несколько книг, в том числе «На берегу» (1964), «Годы» (1984).

Стихи
  • Мне снился сон, и я во сне кричу...
  • БАЛЛАДА ОБ ОКРУЖЕНЦЕ

    Из окруженья вышел я один…
    Один за всех, пропавших в окруженье,
    Я продолжал безумное движенье –
    Назад, к востоку,
    где разрежен дым.

    Я полз, вжимаясь в мёртвые тела,
    Перебегал, затишье карауля.
    Меня не только снайперская пуля –
    Меня шальная пуля не брала.

    В меня бросали бомбы, и земля
    Вставала на дыбы, как кобылица,
    И я вплетался в корни, как змея,
    Но полз к востоку, что зарёй змеится.

    Без счёту глаз распахивал восток,
    Без счёту век на западе смежались,
    И кровь моя, и трав дремучих сок
    Во мне давно в одно перемешались.

    Я обходил селения как зверь,
    Вдыхая дух опасности с околиц –
    Чу! Где-то зябко заскрипела дверь…
    Чу! Стадо обронило колоколец…

    Там хлеб и кров, но там чужая речь,
    И я, неслышно отступая в кущи,
    Один за всех старался уберечь
    Движение туда, где свет встающий.

    И наконец я миновал межу*,
    Что глубоко, как по краюхе хлеба,
    Подобно великаньему ножу,
    На два ломтя разваливала небо.

    Но чем я дальше оставлял разрез,
    Тем дым был реже и удары – глуше…
    И наконец я выпал в мирный лес,
    Как утопавший падает на сушу.

    Среди цветной елани** я лежал
    И долго спал, а в тёмных травных чащах
    Смешной жучок бежал, бежал, бежал
    Из окруженья рук моих дрожащих.

    И вдруг я начал узнавать места,
    Где в пацанах мы правили ночное,
    И речки золотая береста
    Со свистом развернулась предо мною.

    Знакомый холм, а уж за тем холмом –
    Моя деревня,
    мой родимый дом.
    Там тонкий свет тянулся из окон,
    Высвечивая мать перед иконкой.

    Я мать окликнул, но бессильный стон
    Застрял под горлом ржавою иголкой…
    Христос смотрел – простив иль не простив? –
    Поверх меня – туда, где окруженье…

    Мать уловила глаз его движенье
    И обернулась, дверь перекрестив.
    И от креста мне стало так легко,
    Что я воссел с улыбкой на пороге,
    И видел, как, мурлыча, старый кот
    Проходит сквозь мои в обмотках ноги…

    Я ахнул от догадки: «Боже мой!»
    И мать привстала, ахнув от догадки.
    – Кто тут? – она спросила.
    Без оглядки
    Я выкатился из дому долой.

    Она за мною: «Кто тут? Кто тут?» – следом.
    А я, упав с крыльца не вниз,
    а вверх,
    Как в детском сне,
    объят неясным светом,
    Стал подыматься плавно, словно стерх***.

    …Покуда дом хранила тень моя,
    Всё мать смотрела в небо настороже…
    Из окруженья вышел только я.
    Но вышло так,
    что я не вышел тоже.

    Подборка предоставлена Ю. Перминовым.

    * Межа – узкая полоса земли, граница, линия раздела.
    ** Ела́нь – обширная прогалина, поляна в лесу (устар.).
    *** Белый журавль.

    Беседа критика Вячеслава ЛЮТОГО с главным редактором и составителем антологии «Война и мир» Борисом ЛУКИНЫМ
    Верно сказал Сергей Есенин: «Лицом к лицу лица не увидать. Большое видится на расстоянье». Может поэтому мне, живущему в Беларуси, показалось важным откликнуться на выход в России очередного тома антологии «Война и мир». Тем более что почти десять лет занимаются ей мои друзья-коллеги: автор идеи и президент Литературного фонда «Дорога жизни» Дмитрий Мизгулин и главный редактор-составитель антологии Борис Лукин.
    Яндекс.Метрика