Антология "Война и мир"

Самое полное собрание стихотворений о Великой Отечественной войне

Сколько бюстов на родине нашей...

Сколько бюстов на родине нашей,
Сколько бронзовых тёмных имён,
Нераспаханных брошенных пашен,
Неразвёрнутых красных знамён!

Словно штык у бойца молодого,
За горою сверкает река.
Я из детства запомнил худого,
Кровью харкающего мужика.

Он вперёд всё выбрасывал руку,
Вспоминал бронебойную смерть.
И твердил, что достанутся внуку
Это небо, и звёзды, и твердь.

Не сказал ни хулы, ни обиды
В дом принёсший лишь культи от ног.
Его бюста нигде я не видел,
Отыскать и могилы не смог.

0.0/5 оценка (0 голосов)

Другие произведения автора

Я вспомнил вдруг состав колёсный...

Я вспомнил вдруг состав колёсный,
В степи затерянный вокзал.
Там на стене старик обозный
Поляну росную писал.

И тёмен хлеб под хрусткой тонкой коркой...

И тёмен хлеб под хрусткой тонкой коркой,
Ржаные ломти нынче на столе
Темны, как обожжённые пригорки,
Припавшие к невыжженной земле.

Платки у смуглых женщин расписные...

Платки у смуглых женщин расписные,
А руки женщин стылые в мороз.
У мола волны плещут как шальные,
И слышит их задумчивый завхоз.

КОГДА ЗАЦВЕТАЛИ ВИШНИ

На родину прах солдата
Вывезти не смогли.
И память в светлую дату
Встала из-под земли.

Бесконечно, устало и глухо...

Бесконечно, устало и глухо
Веет ветер у самого уха,
В пальцах вех,
валунов и теней.

  • ВОЙНА...ПОЭЗИЯ ВСЕРЪЁЗ

    Поэты, чьи произведения представлены в антологии, сказали свое слово не только о самой Великой Отечественной войне (1941–1945), но и о памяти этих событий в последующих поколениях. Они – люди разных возрастов и национальностей. Среди них те, чьи имена уже 70 лет связаны воедино со словом «война» на страницах учебников, и не менее значительные авторы, по воле судьбы оставшиеся на втором плане – так сказать, в тени славных товарищей.
    Показать многоголосье, разноплановость в творчестве не только внутри одного поколения, но и в исторической перспективе – вот одна из задач, которую мы попробовали решить, вдохновляясь словами А.Т. Твардовского:
    «Война всерьез, поэзия… всерьез».
    Три поколения русской поэзии… Мы условно назвали авторов отцами, детьми и внуками. Впервые их творчество собрано и представлено столь широко и полно, объединенное общей темой – Великой Отечественной войны и памяти о ней. Хотя правильнее будет сказать – темой войны и мира. Неразрывное единство этих противоположностей пытались осмыслить поэты, а мы – собрать под одной обложкой, чтобы современники и потомки никогда не забывали опыт своих героических, многострадальных предков, защитивших не только нас, живущих сегодня в России, но и все человечество от фашизма.
    Мы бы не справились с этой работой одни – без помощи наследников авторов, писателей-подвижников, краеведов, библиотекарей и многих-многих людей, неравнодушных к русской культуре и памяти народа-победителя.
    Низкий благодарственный поклон всем соратникам.
    Дмитрий Мизгулин, Борис Лукин
  • О КНИГАХ

    ВОЙНА И МИР. Антология: Великая Отечественная война (1941–1945) в русской поэзии XX–XXI вв.
    НЕКОММЕРЧЕСКОЕ ИЗДАНИЕ
    Издатель: ЛИТЕРАТУРНЫЙ ФОНД «ДОРОГА ЖИЗНИ» (президент Д.А. Мизгулин)
    Идея Дмитрия Мизгулина.
    Главный редактор Б.И. Лукин
    Составители I-V кн. : Ю.П. Перминов и Б.И. Лукин.
    Составитель VI-XV кн. : Б.И. Лукин.
    В пятнадцати книгах. 

    «Война и мир» – фундаментальная антология русской поэзии в десяти книгах, посвященная подвигу народов многонационального Советского Союза в Великой Отечественной войне. В книги включены стихи, созданные не только
    в 1941–1945 годах, но и в послевоенные десятилетия XX–XXI веков.
    Данная мемориальная книга жизни народа, издающаяся в честь 70-летия Победы и памяти 75-летия начала войны, впервые столь полно представляет объединенное общей темой творчество поэтов различных поколений нашей страны.
    Большинство представленных произведений давно стали классическими, многие дождались своего часа и также войдут в сокровищницу русской литературы.
    В антологии впервые цельно прослежена работа трех поколений писателей, условно названных нами отцами, детьми и внуками. Тома составлены по возрастному принципу: в I–V книгах – творчество писателей, родившихся до 1927 года, в VI–VII – с 1927 по 1945 год, в VIII–IX – с 1946 по 1955 год, в X – после 1956 года. Для удобства поиска все авторы в каждой возрастной группе расположены по алфавиту. Неоспоримо историческое значение собранных в антологии произведений
    участников боев и тружеников тыла, чьи строки сполна оплачены кровью, слезами и потом, детей войны, переживших грозное лихолетье, внуков, в чьи судьбы война вторглась лишь эхом, но грозным эхом генетической памяти.
    Антология дополнена фотографиями поэтов и снабжена биографическими данными.

 Бебан 
 Максим Афанасьевич

Бебан
Максим Афанасьевич

Максим Афанасьевич Бебан (настоящая фамилия – Бябин) родился 10.02.1913 в с. Керетине ныне Ковылкинского р-на Республики Мордовия в крестьянской семье. Поэт, прозаик, баснописец, заслуженный писатель Мордовии (1983). Окончил сельскую школу (1926), Саранский педтехникум (1931), Мордовский пединститут (заочно, 1939). Член Союза писателей СССР с 1934 г. Работал литературным сотрудником зубово-полянской районной газеты «Новая жизнь» (1931–1934), секретарем оргкомитета Союза писателей Мордовии (1934–1935), ответственным секретарем журнала («Колхозная жизнь», 1935–1937), учителем (1939–1940). Первая публикация – в 1930 г., стихотворение «Микита-тракторист». В годы Великой Отечественной войны был на фронте. Не переставал писать и в военное лихолетье, в1946 г. вышел его сборник «Огни в долине». Умер 16.04.1986.

Стихи
  • ОДНО-ЕДИНСТВЕННОЕ
  • ДОМ СТАРШИНЫ

    После трудного боя достался матросам
    Этот каменный полуразрушенный дом,
    Что стоял у дороги, над самым откосом,
    Озаренный огнем, на пригорке крутом.

    С подоконника вражеский автоматчик
    Мертвым рухнул на камни. Пришла тишина…
    И снаружи, гранату за пазуху пряча,
    В едкий комнатный дым ворвался старшина.

    Возле детской кроватки игрушки стояли,
    Опрокинулся плюшевый желтый медведь…
    И в распахнутом взрывом крылатом рояле
    Золотилась широкая струнная медь.

    Старшина озирался – в надвинутой каске,
    В полушубке бараньем, высокий, прямой,
    От снегов Заполярья, предгорий кавказских
    По дорогам войны он вернулся домой!

    Он вернулся домой… Стены были, как в тире,
    В пулевых отпечатках… Скрипело стекло…
    Сколько времени не был он в этой квартире!
    Сколько дней, как расстался он с ней, истекло!

    Он любил говорить: «Вот добудем победу,
    Мир подпишем, винтовки держа на весу,
    И домой я к жене и к мальчонке приеду,
    И хороших подарков семье навезу».

    Но когда прочитал он короткую сводку –
    Что враги подступили к родимым местам,
    Отправляясь на юг, покидая подлодку,
    Он совсем говорить о семье перестал.

    С автоматом, на серых камнях у Моздока,
    Поджидал он часами – и немцу каюк…
    А потом мы рванулись на запад с востока,
    Проходя опаленный, дымящийся юг.

    Шли на запад морская пехота и танки.
    Старшина не смотрел на счастливых людей,
    Только будто от тайной мучительной ранки
    Становился лицом все мрачней и худей.

    И теперь вот – прострелены стены, как в тире,
    И от крови врага подоконник намок…
    Он стоял в разоренной, холодной квартире
    И еще в свое горе поверить не мог.

    Он буфет распахнул… Опустелые полки…
    Он вдоль выбитых окон к столу пробежал.
    На столе, на полу, где посуды осколки,
    Лишь следы разоренья, следы грабежа.

    Что искал он в вещах этих, некогда близких?
    Что надеялся здесь увидать старшина?
    Неужели двух строчек, короткой записки
    Не могла на прощанье оставить жена?

    Краснофлотцы входили, стараясь не топать, –
    В блеске ближних пожаров, в мерцанье ракет.
    И, с лица вытирая тяжелую копоть,
    Кто-то вдруг наклонился, взглянув на паркет.

    Из-под шкафа чуть видно бумажка торчала.
    Старшине передали ее моряки.
    Старшина посмотрел – и не понял сначала
    Торопливых каракулей детской руки.

    Сын писал: «Угоняют в Германию, папа.
    Мы не плачем. Мы ждем – ты придешь нам помочь».
    …По широким ступеням парадного трапа
    Мы спускались гурьбой в озаренную ночь.

    Старшина отошел, успокоиться силясь.
    Загремели гранаты на черном ремне.
    Только щеки небритые перекосились…
    И таким навсегда он запомнился мне.

    Он смотрел на письмо неотрывно и странно,
    И казалось – плывет под ногами земля.
    И сказал чернобровый сигнальщик с «Тумана»,
    С легендарного северного корабля:

    – То, что мы увидали, товарищи, с вами,
    Это горькое горе за сердце берет.
    Невозможно помочь никакими словами,
    Так поможем делами! На запад, вперед!

    Чтоб о нашем походе слагалась былина,
    Чтобы песни звенели о нем в вышине…
    Если нужно, матросы, рванем до Берлина,
    Но клянемся семью возвратить старшине!

    И вошли мы в Берлин через битвы и муки,
    Сквозь огонь, через смерть, на немолкнущий зов,
    И сомкнулись детей исхудалые руки
    На обветренных шеях суровых отцов.

    Всех врагов краснозвездная сила сломила,
    Разгромила оплот угнетенья и зла –
    То Советская Армия, армия мира,
    Человечеству новую жизнь принесла.

    1943-1945
    Беседа критика Вячеслава ЛЮТОГО с главным редактором и составителем антологии «Война и мир» Борисом ЛУКИНЫМ
    Верно сказал Сергей Есенин: «Лицом к лицу лица не увидать. Большое видится на расстоянье». Может поэтому мне, живущему в Беларуси, показалось важным откликнуться на выход в России очередного тома антологии «Война и мир». Тем более что почти десять лет занимаются ей мои друзья-коллеги: автор идеи и президент Литературного фонда «Дорога жизни» Дмитрий Мизгулин и главный редактор-составитель антологии Борис Лукин.
    Яндекс.Метрика