Антология "Война и мир"

Самое полное собрание стихотворений о Великой Отечественной войне

Я тебе не писал...

Я тебе не писал,
Каменея от этих раскопок,
С волгоградской земли
Унося сталинградский осколок.

Я тебе не звонил
потому,
Что, сознанье теряя,
Думал: всё – потону.
Не дожить до переднего края.

Я тебе не писал
потому,
Что мне не на чем было,
Что последний газетный
О нас же клочок
Самокрутка крутила.

Потому, что себя проверял,
Потому, что боялся…
Ничего не боялся,
Как тот, кто в живых не остался.

Я тебе не писал,
Каменея от этих раскопок:
С волгоградской земли
Увожу сталинградский осколок.

5.0/5 rating 1 vote

Другие произведения автора

ХЛЕБ

Сорок второй. Позёмка. Стужа.
До го́рода верста.
Теплушка наша чуть похуже
Вагона для скота.

В СОРОК ВТОРОМ

Во флигельке, объятом лютой стужей,
В сорок втором, чтобы согреть сестру,
Я бросил в печку сказки братьев Гримм.
Железная печурка загудела.

Уже война почти что в старину...

Уже война почти что в старину.
В ряды легенд вошли сражений были.
По книжкам учат школьники войну,
А мы её по сводкам проходили.

НАЧАЛО

Четвёртый класс мы кончили в предгрозье,
Но мы о том не думали в тот год,
И детских санок лёгкие полозья
Неслись навстречу буре – без забот.

Здесь рифмуются пожарища...

Здесь рифмуются пожарища
Ничему не вопреки…
Старшие мои товарищи –
Все фронтовики.

  • ВОЙНА...ПОЭЗИЯ ВСЕРЪЁЗ

    Поэты, чьи произведения представлены в антологии, сказали свое слово не только о самой Великой Отечественной войне (1941–1945), но и о памяти этих событий в последующих поколениях. Они – люди разных возрастов и национальностей. Среди них те, чьи имена уже 70 лет связаны воедино со словом «война» на страницах учебников, и не менее значительные авторы, по воле судьбы оставшиеся на втором плане – так сказать, в тени славных товарищей.
    Показать многоголосье, разноплановость в творчестве не только внутри одного поколения, но и в исторической перспективе – вот одна из задач, которую мы попробовали решить, вдохновляясь словами А.Т. Твардовского:
    «Война всерьез, поэзия… всерьез».
    Три поколения русской поэзии… Мы условно назвали авторов отцами, детьми и внуками. Впервые их творчество собрано и представлено столь широко и полно, объединенное общей темой – Великой Отечественной войны и памяти о ней. Хотя правильнее будет сказать – темой войны и мира. Неразрывное единство этих противоположностей пытались осмыслить поэты, а мы – собрать под одной обложкой, чтобы современники и потомки никогда не забывали опыт своих героических, многострадальных предков, защитивших не только нас, живущих сегодня в России, но и все человечество от фашизма.
    Мы бы не справились с этой работой одни – без помощи наследников авторов, писателей-подвижников, краеведов, библиотекарей и многих-многих людей, неравнодушных к русской культуре и памяти народа-победителя.
    Низкий благодарственный поклон всем соратникам.
    Дмитрий Мизгулин, Борис Лукин
  • О КНИГАХ

    ВОЙНА И МИР. Антология: Великая Отечественная война (1941–1945) в русской поэзии XX–XXI вв.
    НЕКОММЕРЧЕСКОЕ ИЗДАНИЕ
    Издатель: ЛИТЕРАТУРНЫЙ ФОНД «ДОРОГА ЖИЗНИ» (президент Д.А. Мизгулин)
    Идея Дмитрия Мизгулина.
    Главный редактор Б.И. Лукин
    Составители I-V кн. : Ю.П. Перминов и Б.И. Лукин.
    Составитель VI-XV кн. : Б.И. Лукин.
    В пятнадцати книгах. 

    «Война и мир» – фундаментальная антология русской поэзии в десяти книгах, посвященная подвигу народов многонационального Советского Союза в Великой Отечественной войне. В книги включены стихи, созданные не только
    в 1941–1945 годах, но и в послевоенные десятилетия XX–XXI веков.
    Данная мемориальная книга жизни народа, издающаяся в честь 70-летия Победы и памяти 75-летия начала войны, впервые столь полно представляет объединенное общей темой творчество поэтов различных поколений нашей страны.
    Большинство представленных произведений давно стали классическими, многие дождались своего часа и также войдут в сокровищницу русской литературы.
    В антологии впервые цельно прослежена работа трех поколений писателей, условно названных нами отцами, детьми и внуками. Тома составлены по возрастному принципу: в I–V книгах – творчество писателей, родившихся до 1927 года, в VI–VII – с 1927 по 1945 год, в VIII–IX – с 1946 по 1955 год, в X – после 1956 года. Для удобства поиска все авторы в каждой возрастной группе расположены по алфавиту. Неоспоримо историческое значение собранных в антологии произведений
    участников боев и тружеников тыла, чьи строки сполна оплачены кровью, слезами и потом, детей войны, переживших грозное лихолетье, внуков, в чьи судьбы война вторглась лишь эхом, но грозным эхом генетической памяти.
    Антология дополнена фотографиями поэтов и снабжена биографическими данными.

 Реброва 
 Татьяна Анатольевна

Реброва
Татьяна Анатольевна

Татьяна Анатольевна Реброва родилась 07.06.1947 в Игарке Туруханского р-на Красноярского края в семье военного лётчика. Окончила Литературный институт им. А.М. Горького, работала старшим научным сотрудником в Музее Чехова
в Мелихове, редактором в издательствах. Была близка к объединению «СМОГ». Автор сборников стихов «Китежанка» (1982), «Рябиновые бусы» (1983), «Кровинка» (1987), «Прощёное воскресенье» (1992), «Хмурая сирень» (1993), «Ветер для Родена»
(2002), «Архетипы» (2014) и др. Была замужем за поэтом Юрием Гусинским. Живёт в Москве.

Стихи
  • Я вытру слёзы конской гривой...
  • СОЛОВЬИ

    О мертвых мы поговорим потом.
    Смерть на войне обычна и сурова.
    И все-таки мы воздух ловим ртом
    При гибели товарищей. Ни слова
    Не говорим. Не поднимая глаз,
    В сырой земле выкапываем яму.
    Мир груб и прост. Сердца сгорели. В нас
    Остался только пепел, да упрямо
    Обветренные скулы сведены.
    Трёхсотпятидесятый день войны.
    Еще рассвет по листьям не дрожал,
    И для острастки били пулеметы…
    Вот это место. Здесь он умирал –
    Товарищ мой из пулеметной роты.
    Тут бесполезно было звать врачей,
    Не дотянул бы он и до рассвета.
    Он не нуждался в помощи ничьей.
    Он умирал. И, понимая это,
    Смотрел на нас, и молча ждал конца,
    И как-то улыбался неумело.
    Загар сначала отошел с лица,
    Потом оно, темнея, каменело.
    Ну, стой и жди. Застынь. Оцепеней.
    Запри все чувства сразу на защелку.
    Вот тут и появился соловей,
    Несмело и томительно защелкал.
    Потом сильней, входя в горячий пыл,
    Как будто настежь вырвавшись из плена,
    Как будто сразу обо всем забыл,
    Высвистывая тонкие колена.
    Мир раскрывался. Набухал росой.
    Как будто бы еще едва означась.
    Здесь рядом с нами возникал другой
    В каком-то новом сочетанье качеств.
    Как время, по траншеям тек песок.
    К воде тянулись корни у обрыва.
    И ландыш, приподнявшись на носок,
    Заглядывал в воронку от разрыва.
    Еще минута. Задымит сирень
    Клубами фиолетового дыма.
    Она пришла обескуражить день.
    Она везде. Она непроходима.
    Еще мгновенье. Перекосит рот
    От сердце раздирающего крика…
    Но успокойся, посмотри: цветет,
    Цветет на минном поле земляника.
    Лесная яблонь осыпает цвет.
    Пропитан воздух ландышем и мятой…
    А соловей свистит. Ему в ответ
    Еще второй, еще – четвертый, пятый.
    Звенят стрижи. Малиновки поют.
    И где-то возле, где-то рядом, рядом
    Раскидан настороженный уют
    Тяжелым громыхающим снарядом.
    А мир гремит на сотни верст окрест,
    Как будто смерти не бывало места,
    Шумит неумолкающий оркестр,
    И нет преград для этого оркестра.
    Весь этот лес листом и корнем каждым,
    Ни капли не сочувствуя беде,
    С невероятной, яростною жаждой
    Тянулся к солнцу, к жизни и к воде.
    Да, это жизнь. Ее живые звенья,
    Ее крутой, бурлящий водоем.
    Мы, кажется, забыли на мгновенье
    О друге умирающем своем.
    Горячий луч последнего рассвета
    Едва коснулся острого лица.
    Он умирал. И, понимая это,
    Смотрел на нас и молча ждал конца.
    Нелепа смерть. Она глупа. Тем боле
    Когда он, руки разбросав свои,
    Сказал: «Ребята, напишите Поле:
    У нас сегодня пели соловьи».
    И сразу канул в омут тишины
    Трёхсотпятидесятый день войны.
    Он не дожил, не долюбил, не дóпил,
    Не доучился, книг не дочитал.
    Я был с ним рядом. Я в одном окопе,
    Как он о Поле, о тебе мечтал.
    И может быть, в песке, в размытой глине,
    Захлебываясь в собственной крови,
    Скажу: «Ребята, дайте знать Ирине:
    У нас сегодня пели соловьи».
    И полетит письмо из этих мест
    Туда, в Москву, на Зубовский проезд.
    Пусть даже так. Потом просохнут слезы,
    И не со мной, так с кем-нибудь вдвоем
    У той поджигородовской* березы
    Ты всмотришься в зеленый водоем.
    Пусть даже так. Потом родятся дети
    Для подвигов, для песен, для любви.
    Пусть их разбудят рано на рассвете
    Томительные наши соловьи.
    Пусть им навстречу солнце зноем брызнет
    И облака потянутся гуртом.
    Я славлю смерть во имя нашей жизни.
    О мертвых мы поговорим потом.

    * Поджигородово – деревня в Клинском р-не Московской обл.

    1942
    Беседа критика Вячеслава ЛЮТОГО с главным редактором и составителем антологии «Война и мир» Борисом ЛУКИНЫМ
    Верно сказал Сергей Есенин: «Лицом к лицу лица не увидать. Большое видится на расстоянье». Может поэтому мне, живущему в Беларуси, показалось важным откликнуться на выход в России очередного тома антологии «Война и мир». Тем более что почти десять лет занимаются ей мои друзья-коллеги: автор идеи и президент Литературного фонда «Дорога жизни» Дмитрий Мизгулин и главный редактор-составитель антологии Борис Лукин.
    Яндекс.Метрика