Антология "Война и мир"

Самое полное собрание стихотворений о Великой Отечественной войне

МУНДИР СОВЫ

Мундир тебе сковал Геракл
специально для моей баллады.
Ты как германский генерал
зверела на плече Паллады.

Ты строила концлагерей
концерны.
Ты! Не отпирайся!
Лакировала лекарей
для опытов и операций.

О, лекарь догму применял
приветливо, как примадонна.
Маршировали племена
за племенами
в крематорий.

Мундир! Для каждого – мундир!
Ребёнку! Мудрецу! Гурману!
Пусть мародёр ты, пусть бандит, –
в миниатюре ты – германец!

Я помню всё.
Я не отстану
уничтожать твою породу.
За казнь –
и моего отца,
и всех моих отцов по роду.

С открытым ли забралом,
красться
ли с лезвием в зубах,
но – счастье
уничтожать остатки свастик, –
коричневых ли,
жёлтых,
красных!

Чтоб, если кончена война,
отликовали костылями, –
не леденело б сердце над
концлагерями канцелярий.

0.0/5 оценка (0 голосов)

Другие произведения автора

ХРОНИКА ЛАДОГИ

По Староладожскому каналу происходил сенокос.
Колокольчики –
маленькие поднебесные люстры –
излучали оттенки неба.

  • ВОЙНА...ПОЭЗИЯ ВСЕРЪЁЗ

    Поэты, чьи произведения представлены в антологии, сказали свое слово не только о самой Великой Отечественной войне (1941–1945), но и о памяти этих событий в последующих поколениях. Они – люди разных возрастов и национальностей. Среди них те, чьи имена уже 70 лет связаны воедино со словом «война» на страницах учебников, и не менее значительные авторы, по воле судьбы оставшиеся на втором плане – так сказать, в тени славных товарищей.
    Показать многоголосье, разноплановость в творчестве не только внутри одного поколения, но и в исторической перспективе – вот одна из задач, которую мы попробовали решить, вдохновляясь словами А.Т. Твардовского:
    «Война всерьез, поэзия… всерьез».
    Три поколения русской поэзии… Мы условно назвали авторов отцами, детьми и внуками. Впервые их творчество собрано и представлено столь широко и полно, объединенное общей темой – Великой Отечественной войны и памяти о ней. Хотя правильнее будет сказать – темой войны и мира. Неразрывное единство этих противоположностей пытались осмыслить поэты, а мы – собрать под одной обложкой, чтобы современники и потомки никогда не забывали опыт своих героических, многострадальных предков, защитивших не только нас, живущих сегодня в России, но и все человечество от фашизма.
    Мы бы не справились с этой работой одни – без помощи наследников авторов, писателей-подвижников, краеведов, библиотекарей и многих-многих людей, неравнодушных к русской культуре и памяти народа-победителя.
    Низкий благодарственный поклон всем соратникам.
    Дмитрий Мизгулин, Борис Лукин
  • О КНИГАХ

    ВОЙНА И МИР. Антология: Великая Отечественная война (1941–1945) в русской поэзии XX–XXI вв.
    НЕКОММЕРЧЕСКОЕ ИЗДАНИЕ
    Издатель: ЛИТЕРАТУРНЫЙ ФОНД «ДОРОГА ЖИЗНИ» (президент Д.А. Мизгулин)
    Идея Дмитрия Мизгулина.
    Главный редактор Б.И. Лукин
    Составители I-V кн. : Ю.П. Перминов и Б.И. Лукин.
    Составитель VI-XV кн. : Б.И. Лукин.
    В пятнадцати книгах. 

    «Война и мир» – фундаментальная антология русской поэзии в десяти книгах, посвященная подвигу народов многонационального Советского Союза в Великой Отечественной войне. В книги включены стихи, созданные не только
    в 1941–1945 годах, но и в послевоенные десятилетия XX–XXI веков.
    Данная мемориальная книга жизни народа, издающаяся в честь 70-летия Победы и памяти 75-летия начала войны, впервые столь полно представляет объединенное общей темой творчество поэтов различных поколений нашей страны.
    Большинство представленных произведений давно стали классическими, многие дождались своего часа и также войдут в сокровищницу русской литературы.
    В антологии впервые цельно прослежена работа трех поколений писателей, условно названных нами отцами, детьми и внуками. Тома составлены по возрастному принципу: в I–V книгах – творчество писателей, родившихся до 1927 года, в VI–VII – с 1927 по 1945 год, в VIII–IX – с 1946 по 1955 год, в X – после 1956 года. Для удобства поиска все авторы в каждой возрастной группе расположены по алфавиту. Неоспоримо историческое значение собранных в антологии произведений
    участников боев и тружеников тыла, чьи строки сполна оплачены кровью, слезами и потом, детей войны, переживших грозное лихолетье, внуков, в чьи судьбы война вторглась лишь эхом, но грозным эхом генетической памяти.
    Антология дополнена фотографиями поэтов и снабжена биографическими данными.

Маслов
Евгений Кириллович

Евгений Кириллович Маслов (1921, с. Большие Угоны Льговского уезда Курской губернии – 2007, Льгов) – поэт, прозаик. После окончания 4 классов сельской школы работал в колхозе на лошадях, поэтому в 1940 г., когда был призван в армию, получил направление в кавалерийский полк. Но в начале войны полк был преобразован в мотострелковый и направлен под Тулу для отражения танков Гудериана. Е. Маслов встретил Победу в Берлине. Награжден орденом Отечественной войны I степени, медалями «За оборону Москвы», «За боевые заслуги», «За победу над Германией». Писать начал еще в военные годы. Его стихи часто публиковались в дивизионной газете, по московскому радио их читал Юрий Левитан. Потом была работа корреспондентом на Курском областном радио, учеба в Литературном институте им. А.М. Горького. его «Дневник председателя колхоза» опубликован в журналах «Подъем» и «Новый мир»; стихи «Доля солдатская», «Старые солдаты» изучают курские школьники. Стихи
  • ОТВЕТ ДЕВУШКАМ
  • Я помню соседей по тем временам...

    Я помню соседей по тем временам,
    Которым короткое имя – война.
    Короткое имя, а память – долга…
    Безмолвна деревня – по трубы в снегах.
    Огромную тяжесть держа на весу,
    Ни встать-отряхнуться, как ёлке в лесу,
    Ни охнуть-вздохнуть ей, ни чем шевельнуть.
    Застыла зловещая белая жуть.
    Огромное блюдо линялых небес
    Всё вычерпано, как отдел райсобес.
    И новою, праздною ложкой пустой
    Вращается солнышка круг золотой.
    Всё помнятся ложки, которые мать
    Под матицу* вешала – там досыхать,
    Чтоб краской не пахли, и целые дни
    На них мы глазели – гони не гони.
    Потом, получая, пятнали: моя!
    Щербинки выкусывали по краям…
    И солнышко дразнится: выкуси на!
    Там где-то война. А у нас – тишина!
    Как тесто, поднявшееся из квашни,
    Как белые хлебы, сугробы пышны.
    Зайдёшь на задворки – до самых лесов
    Насорен-насыпан всё сахар-песок.
    И так же блестит он, и так же хрустит!
    Вот только ни капли во рту не сластит.
    Вот только не сладко в сугробе тонуть
    И за уши валенок мамин тянуть:
    «Великий, да дикий! И старый, а глуп!
    Упёрся: в сугробе остаться ему б!
    Разинул, дырявый, голодную пасть
    И сахаром-снегом насытился всласть».
    Упрашиваю. Не сдаюсь. Волоку.
    И чую, как грузнет сума на боку.
    Дрожащую руку в суму, как во сне, –
    В руке в колобочек сжимается снег.
    …Идти по деревне куски собирать
    Мы сами решили: страшнó умирать.
    И мать, наклонясь над грудным малышом,
    Сказала спокойно: «Ну что ж, хорошо!»
    (Что стоило это спокойствие ей,
    Я знаю, пожалуй, получше людей.
    Была моя мама добра, но горда:
    За спичкой в соседи – и то никогда!
    За спичками – стыдно. За солью – вдвойне.
    По пятеро нас накопилось к войне.
    Кормилец – в могиле, малец в подолу.
    Верёвка для петли – в поветном** углу.)
    Дала нам она по суме из холста,
    Велела просить, поминая Христа.
    (Безбожница-мама! Колхозный актив!
    Тебя не виню я, ты – тоже прости:
    Ослушаться смела и, где ни была,
    Я имя Христа помянуть не могла.
    Зачем поминать? Для кого поминать?
    Соседи и сами должны понимать.)
    Я криком кричала, молчанье храня:
    – Подайте, коль можете, ради меня!
    И ради братишек, таких же, как я! –
    И руку выпрастывала из тряпья.
    У каждого дома я помню крыльцо.
    И помню ворота. И помню кольцо.
    И тёмные сени (а чьи-то – светлей).
    И двери тугие (а чьи-то слабей).
    И помню пороги: одни – высоки.
    Другие – пониже. И помню куски.
    И помню глаза подававших людей…
    Я вечный должник у деревни моей.
    Перила-краюшки, ступеньки-ломти –
    Без этой бы лесенки мне не взойти,
    И самую лучшую песню мою
    Я людям, соседям моим, отдаю.
    Но помню и этот, один изо всех,
    Не сдержанный, к корке добавленный смех.
    Безжалостный, сытый, ехидный смешок,
    Он ранил навылет, сквозь душу прошёл.
    И тем, что живу я, и тем, что дышу,
    Я этому смеху, наверное, мщу.

    * Ма́тица – потолочная балка или бревно, являющаяся перекрытием и основой для крыши и стропильной системы.
    ** Пове́ть – хлев, сарай.

    Беседа критика Вячеслава ЛЮТОГО с главным редактором и составителем антологии «Война и мир» Борисом ЛУКИНЫМ
    Верно сказал Сергей Есенин: «Лицом к лицу лица не увидать. Большое видится на расстоянье». Может поэтому мне, живущему в Беларуси, показалось важным откликнуться на выход в России очередного тома антологии «Война и мир». Тем более что почти десять лет занимаются ей мои друзья-коллеги: автор идеи и президент Литературного фонда «Дорога жизни» Дмитрий Мизгулин и главный редактор-составитель антологии Борис Лукин.
    Яндекс.Метрика