Антология "Война и мир"

Самое полное собрание стихотворений о Великой Отечественной войне

ПОЛЕ

Бьёт током от таких полей –
Бородино* ли, Куликово**…
Они – листы календарей
И полководческое слово.
Там за Отечество легли,
Там крови пролилось немало.
А без таких клочков земли
Россия наша бы пропала!

* Крупнейшее сражение Отечественной войны 1812 г. между русской армией под командованием генерала от инфантерии светлейшего князя Михаила Голенищева-Кутузова и французской армией под командованием императора Наполеона I Бонапарта. Состоялось 7 сентября 1812 г. у села Бородино, в 125 км к западу от Москвы.
** Место исторического сражения, состоявшееся 8 сентября 1380 г. в районе к югу от впадения реки Непрядва в Дон, на Куликовом поле (юго-восток Тульской обл.). Решающая
победа русских войск в Куликовской битве стала важным шагом на пути к восстановлению единства Руси и будущему свержению золотоордынского ига.

0.0/5 оценка (0 голосов)

Другие произведения автора

РАДУГА

Там твари разные шипели,
Мерцала свежая вода.
Там ёлка в форменной шинели,
На голове горит звезда.

Я не скажу, что жили плохо...

Я не скажу, что жили плохо,
На времена обиды нет,
И та советская эпоха
Ещё сердечно машет вслед.

ФОТОГРАФИЯ

Жива ли няня-красотуля?
Я нашу карточку храню:
Стою в фуражечке на стуле,
Я с книгой Сталина стою.

МОРСКАЯ ПЕХОТА

На земле ледниковой, огромной
Что ищу я у дзота-норы?
Может, ветка моей родословной
Обломилась у этой горы?

БЕЗ ВЕСТИ…

Никакой за нами нет вины.
Мы – давно солдаты неживые.
И сейчас выходим из войны,
Осенью, с дождями затяжными.

ПЕРВАЯ ЦИГАРКА

У подножья заполярных сопок
За минуту до ракеты яркой
Молодой солдат на дне окопа
Неумело завернул цигарку.

Когда беда над родиной летает...

Когда беда над родиной летает,
Не только гнев и доброту твори.
Чужих детей в России не бывает,
Сироты есть, и все они – твои.

САША КОВАЛЁВ

На подвиги, друзья, я не готов.
Не той закваски я, скажу по-свойски.
Сиротский мальчик Саша Ковалёв
Жил неприметно, а погиб геройски.

РЕВИЗОРЫ

Не петь о доблести солдатской
Для них в метели огневой,
Не Кошевой* с Космодемьянской**,
А Власов*** – истинный герой.

ПАРАД

Не ломит стены лютый враг,
И судьбы юные не шатки.
Печатай, молодость, свой шаг
По исторической брусчатке.

МУРМАНСК – ИВАЛО*

Остановка на дикой опушке.
Лес чужой и чужая заря.
Что тревожно так? Снайпер-«кукушка»
Ненароком спугнул глухаря?

ВОРОБЕЙ

Чердаки, карнизы – их приют.
На дороге или у окошка
Бродят, задираются, клюют
Червячка ли, зёрнышко ли, крошку.

КАЛИТКА

В навигацию свой пароход
Выводил он в студёное море,
За Колгуевым* с Карских Ворот**
Он срывал ледяные запоры.

  • ВОЙНА...ПОЭЗИЯ ВСЕРЪЁЗ

    Поэты, чьи произведения представлены в антологии, сказали свое слово не только о самой Великой Отечественной войне (1941–1945), но и о памяти этих событий в последующих поколениях. Они – люди разных возрастов и национальностей. Среди них те, чьи имена уже 70 лет связаны воедино со словом «война» на страницах учебников, и не менее значительные авторы, по воле судьбы оставшиеся на втором плане – так сказать, в тени славных товарищей.
    Показать многоголосье, разноплановость в творчестве не только внутри одного поколения, но и в исторической перспективе – вот одна из задач, которую мы попробовали решить, вдохновляясь словами А.Т. Твардовского:
    «Война всерьез, поэзия… всерьез».
    Три поколения русской поэзии… Мы условно назвали авторов отцами, детьми и внуками. Впервые их творчество собрано и представлено столь широко и полно, объединенное общей темой – Великой Отечественной войны и памяти о ней. Хотя правильнее будет сказать – темой войны и мира. Неразрывное единство этих противоположностей пытались осмыслить поэты, а мы – собрать под одной обложкой, чтобы современники и потомки никогда не забывали опыт своих героических, многострадальных предков, защитивших не только нас, живущих сегодня в России, но и все человечество от фашизма.
    Мы бы не справились с этой работой одни – без помощи наследников авторов, писателей-подвижников, краеведов, библиотекарей и многих-многих людей, неравнодушных к русской культуре и памяти народа-победителя.
    Низкий благодарственный поклон всем соратникам.
    Дмитрий Мизгулин, Борис Лукин
  • О КНИГАХ

    ВОЙНА И МИР. Антология: Великая Отечественная война (1941–1945) в русской поэзии XX–XXI вв.
    НЕКОММЕРЧЕСКОЕ ИЗДАНИЕ
    Издатель: ЛИТЕРАТУРНЫЙ ФОНД «ДОРОГА ЖИЗНИ» (президент Д.А. Мизгулин)
    Идея Дмитрия Мизгулина.
    Главный редактор Б.И. Лукин
    Составители I-V кн. : Ю.П. Перминов и Б.И. Лукин.
    Составитель VI-XV кн. : Б.И. Лукин.
    В пятнадцати книгах. 

    «Война и мир» – фундаментальная антология русской поэзии в десяти книгах, посвященная подвигу народов многонационального Советского Союза в Великой Отечественной войне. В книги включены стихи, созданные не только
    в 1941–1945 годах, но и в послевоенные десятилетия XX–XXI веков.
    Данная мемориальная книга жизни народа, издающаяся в честь 70-летия Победы и памяти 75-летия начала войны, впервые столь полно представляет объединенное общей темой творчество поэтов различных поколений нашей страны.
    Большинство представленных произведений давно стали классическими, многие дождались своего часа и также войдут в сокровищницу русской литературы.
    В антологии впервые цельно прослежена работа трех поколений писателей, условно названных нами отцами, детьми и внуками. Тома составлены по возрастному принципу: в I–V книгах – творчество писателей, родившихся до 1927 года, в VI–VII – с 1927 по 1945 год, в VIII–IX – с 1946 по 1955 год, в X – после 1956 года. Для удобства поиска все авторы в каждой возрастной группе расположены по алфавиту. Неоспоримо историческое значение собранных в антологии произведений
    участников боев и тружеников тыла, чьи строки сполна оплачены кровью, слезами и потом, детей войны, переживших грозное лихолетье, внуков, в чьи судьбы война вторглась лишь эхом, но грозным эхом генетической памяти.
    Антология дополнена фотографиями поэтов и снабжена биографическими данными.

 Валентик 
 Александр Иванович

Валентик
Александр Иванович

Александр Иванович Валентик (04.06.1936, Петрозаводск) – журналист, много лет возглавлявший Радио Карелии. В 1960 г. окончил историко-филологический факультет Петрозаводского университета. Печатался в журналах, в коллективных сборниках. Ряд стихотворений положен на музыку. В июле 43-го Александр получил первую весточку из Белоруссии, где жила и ныне живёт вся родня его отца, – письмо от деда, Якова Федотовича. Всю войну он был на оккупированной территории в партизанском краю. Дед писал, что после разгрома фашистских войск под Сталинградом гитлеровцы залютовали пуще прежнего. Младшенького его сыночка расстреляли они в Боровухе, в нескольких километрах от родной деревни, а внука Васю угнали в Германию, в Бухенвальд... Потом пришло письмо и от дяди, Ивана Андреевича Шнитко, из Берлина. Осенью 46-го в отцовской деревне Райково, что в Белоруссии, увидел А. Валентик ещё одного своего дядю-фронтовика – двоюродного брата отца, Героя Советского Союза гвардии полковника Дмитрия Даниловича Валентика. А. Валентик – автор нескольких книг стихотворений («...Вся отойдёт суета», «Век612 кончился!..», «Болью память жива», «Страна как струна») и популярных в своё время радиопередач («Поэтическая мозаика», «Минуты поэзии», «Поэтические голоса Карелии»), знакомивших слушателей с поэтами Карелии, русского зарубежья.

Стихи
  • ОСКОЛКИ ДЕТСТВА
  • СТАРАЯ БАРЖА
  • Казалось бы, какой на фронте юмор?

    Казалось бы, какой на фронте юмор?
    Но всё бывало на путях войны…
    Пришел приказ: не мешкая, без шума,
    мы в полк доставить «языка» должны.

    Предвиделось большое наступленье,
    где надо действовать наверняка:
    при наступленье было б преступленьем
    идти вслепую. «Срочно – языка!»

    А ведь задачка эта непростая –
    искусства требует и мастерства…
    Но – повезло: была нам ночь глухая
    помощницей, и вот едва-едва

    опомнившегося тащу я Ганса –
    добротно связанного – на спине,
    и нежно он, как бы в любовном трансе
    «Капут, мол, Гитлеру», – лепечет в ухо мне.

    Добыча оказалась одноглазой
    (Не разобрал я это как-то сразу)…
    В тайге (чего-то дельного взамен!)
    однажды на охоте сонный филин
    унылый, осовелый простофиля –
    точь-в-точь такой же – угодил мне в плен.

    То был вояка явно недозрелый,
    в боях не нахватавший орденов,
    нескладный, неуклюжий, неумелый,
    и, видно, от природы – бестолков.

    Молчанье, ясно, «языку» не впрок:
    что знал, то выложил – довольно, впрочем, вяло,
    поскольку много рассказать не мог,
    о чём и сам жалел – мол, заслужил упрёк,
    что от него, бедняги, толку мало.

    Ну, допросили… Ну, а дальше как?
    Что делать с «покорителем Европы»?
    Коль враг в плену – какой он, к чёрту, враг,
    Особенно такая недотёпа?

    Солдат не зол… Он без нужды жука
    давить не станет… Был наш повар Коля
    убит на днях: вот старшина пока
    и приспособил Ганса к этой роли.

    Вручив ему огромнейший черпак,
    благословил: «Орудуй, коль сумеешь!
    Удержишь? То-то же! Авось, чудак,
    ты на такой работке похрабреешь».

    И что ж? Как в воду старшина смотрел,
    талант могучий угадав у Ганса:
    за ним, когда он чуть поднаторел,
    любой шеф-повар рысью б не угнался.

    Да, наш «язык», глядишь, изобретёт
    порой такое, что язык проглотишь!
    Уж столько втиснешь, столько умолотишь,
    что впору обручем сжимать живот.

    Он стал нам вроде брата – верь не верь!
    А жалоб на него – ну ни единой!
    Вот так мы добирались до Берлина –
    везучие – почти что без потерь.

    Наш повар не соврал при первой встрече:
    пришёл и вправду Гитлеру капут,
    и с Гансом где-то мы расстались тут,
    и не было б о нём, наверно, речи,

    когда б потом (сто лет прошло с войны!)
    не вздумал я поехать – фу-ты ну-ты! –
    куда б ты думал? К тёще на блины?
    В Берлин, брат! По туристскому маршруту!

    Нас поселяют в лучший их отель,
    ведут обедать, чтоб не похудели,
    и тащит мне их лучшие изделья
    сам, понимаешь, ихний метрдотель.

    А что ж? Почётней нет гостей в отеле…
    Гляжу – а метрдотель-то одноглаз!
    Вгляделся – батюшки! – и в самом деле
    наш Ганс опять нас кормит – вот те раз!

    Швырнул он то, что у него на блюде,
    я чуть окно не выставил сплеча,
    и мы, забыв о том, что смотрят люди,
    рванулись целоваться сгоряча…

    И тут такая началась потеха!
    Вот так-то, видишь ли: и смех и грех…
    Ну что ж, браток… Дай бог тебе успеха!
    А будет мир – так будет и успех!

    Беседа критика Вячеслава ЛЮТОГО с главным редактором и составителем антологии «Война и мир» Борисом ЛУКИНЫМ
    Верно сказал Сергей Есенин: «Лицом к лицу лица не увидать. Большое видится на расстоянье». Может поэтому мне, живущему в Беларуси, показалось важным откликнуться на выход в России очередного тома антологии «Война и мир». Тем более что почти десять лет занимаются ей мои друзья-коллеги: автор идеи и президент Литературного фонда «Дорога жизни» Дмитрий Мизгулин и главный редактор-составитель антологии Борис Лукин.
    Яндекс.Метрика