Вы, погоны,
Вы зелёны,
Беспросветные мои.
А над вами, над зелёными,

То, что было с народом,
мы знаем,
как нависла над Родиной ночь.
Всё прочли мы
и всё понимаем...

Склонюсь к твоему изголовью
в плену у больничных палат,
отец, истекающий кровью,
как в тесном окопе солдат.

И когда, от раны обессилев,
Рухнул наземь я в крови, в пыли,
Руки твои сильные, Россия,
Подняли меня и понесли.

Днепр и Лютеж* – вершина жизни,
Днепр и Лютеж – моя судьба.
В трудный час мой, моя Отчизна,
Не была я, поверь, слаба.

Ввечеру затихнет у скворечни
Воркотня накормленных скворчат.
И пойду я, человек нездешний,
По мосткам, что жалобно бренчат.

Вскормлённый правдою жестокой,
как Судный день, он шёл с востока.
Врагу за всё воздав сторицей,
дошёл до вражеской столицы.

Мы стали молчаливы и суровы.
Но это не поставят нам в вину.
Без слова мы уходим на войну
И умираем на войне без слова.

Взошла заря в багровом, дымном небе,
И у Рейхстага сгрудились бойцы.
Сам фюрер Гитлер и сам доктор Геббельс,
Как говорится, отдали концы.

Продвигаемся вперед
Медленно вдоль поймы.
И осталось на весь взвод
Сорок две обоймы.

Я много ездил по Земле,
Войной израненной, где ныне
Растёт крапива на золе,
Гудят колокола Хатыни…

Отгремели грозные сраженья,
и с годами появилось кредо:
немцы одержали пораженье,
потерпели русские победу.

Битвою взяты кровавой –
Нет ни звезды, ни креста…
Бог с ней, с посмертною славой,
Главное – совесть чиста.

Ждём невернувшихся.
Может, когда-то
В дверь они или в окно постучат.
В дом наш войдут…

Жил да был боец один
В чине рядового,
Нешутлив и нелюдим,
Роста небольшого.