В ПАРТИЗАНСКОМ КРАЮ

За мой, отцы, сегодняшний покой
С вас крепко взяли кровью и любовью,
Чтоб перед сном, склоняясь к изголовью,
Трепал я сына нежною рукой…
Когда-то так батяня делал мой.

Был сенокос… Он вовремя успел,
Один из четырёх – и тот контужен…
Воткнув косу, бежала Уля к мужу,
А сын стоял в сторонке не у дел
И на пришельца, съёжившись, глядел.

Но вот щетина щёчку обожгла!..
Обвил ручонкой бронзовую шею
И уж до дома не расстался с нею,
А рядом Уля пёрышком плыла,
Через войну любовь их пролегла.

Из четырёх один пришёл солдат…
Суровы, как предзимние дубровы,
Вослед глядели замершие вдовы.
Ну кто способен вынести их взгляд?..
Я в тот же год победный был зачат.

И принял я последствия войны:
Задолго до рождения во чреве
Я ел от мамки лебеду и ревень,
А народившись, стволиком спины
Я ощутил надсаду старшины.

Лебёдушный, но с пузом короля,
Мой брат в Байкале хариуса удил.
Тогда, спасаясь, шли к Байкалу люди,
И даже те, что были у руля,
Пока вставала колосом земля.

В тайге батяня зверя добывал,
А я под завывания метели
Играл его медалями в постели,
А позже и в «пристеночек»* играл
И где-то так бесследно закатал.

Я помню, с трубкою и в сапогах,
Напротив лубочных княжны со Стенькой,
Усатый вождь поглядывал со стенки,
Он чаще, чем Христос, был на устах,
Но «божеству» сопутствовал и страх.

И поучала бабушка меня:
«Не дай Господь, обмолвишься где плохо…
Сгребут отца и дядьку-выпивоху,
Вокруг семьи и так уже возня…»
НКВД боялись как огня.

Но помню я, немного погодя,
Молилась бабка… а в скорбящей яви
Кто горько плакал, кто глаза слюнявил,
Шли паровозы, день и ночь гудя, –
Не стало вдруг великого вождя.

Тогда не понимал я высших сфер,
Подумаешь, не стало – так не стало,
Со стен его убрали, с пьедестала,
Развешали другого – не в пример…
Я был тогда всего лишь пионер.

Мой брат изжил рахитовый живот…
И по вербовке, с полной семилеткой,
Тянул к Иркутску западную ветку,
Но не успел, отправился во флот…
И долго мать стояла у ворот.

А позади, осёкшись на бегу,
Поникнула бесправная невеста…
Найдёт судьбу, пристанище и место
Мой брат на чужедальнем берегу,
Чем пересуды вызовет в кругу…

Как надлежало мальчикам села,
Я пас коров, доил, с собакой бегал,
Возил дрова на мерине на пегом…
А за рекой черёмуха цвела,

И юность незаметно подошла.
А с ней пришла и первая любовь…
Как сказано в блистательном романе,
Мы были вместе на покосном стане,
И было нам, известно, не до снов,
Поскольку тучи вились комаров.

А где теперь увижу я покос,
Седой от одуванчиков и кашки,
В янтарных косах яркие ромашки…
О, юность, юность! Невозвратность грёз,
Мой берег дальний, дальний стук колёс.

Сегодня тех излучин не найти,
В тени ольхи спасались мы от мошек.
И ситцевое платьице в горошек
Уж не мелькнёт, как прежде, на пути –
Всё вылилось в кричащее: прости!

За грех какой вдруг наши берега,
Залитые лазурью и цветами,
Пришли топтать стальными башмаками
И на пустынные и мирные стога
Легла стеной чахоточная мга?

А весело, как помню, началось:
Со всех краёв, откуда лишь возможно,
По доброй воле и недоброй тоже
Народцу одичалого взялось…
Уклад села поехал вкривь и вкось.

Попробуй-ка, хозяин, удержи
Набеги разгулявшейся галёрки.
Ни лайки не помогут, ни запорки.
Обычным делом стали грабежи,
Где в ход идут и фомки, и ножи.

И мой отец, подальше от греха,
Ушёл от разворованных зимовий,
Устроился на выгонок коровий,
Но и оттуда… коль беда лиха,
Коль «химия» к селянину глуха.

«Даёшь Байкальск и Братскую даёшь!»
И дела нет до девственной морали.
Огнём, потопом поселян карали,
Теперь их слёзы к делу не пришьёшь.
Не двадцать раз на свете ведь живёшь.

Немало моих сверстников тогда
Под лиходеев сладостные звоны
Пополнило ряды колючей зоны.
Невольники советского труда
Лепили недоноски-города.

А комсомол?.. Ну что ж, и комсомол
Всей грудью шёл за зэковской спиною –
Ударной, всесоюзной, горевою,
Поистине великий был помол –
С боков овчарки, а в затылок ствол.

В ту пору улыбался со стены
В косоворотке, выписан изрядно,
Идейный вождь** с башкой,
как шар бильярдный,
Поборник и сподвижник сатаны…

И всё ж при нём ослабили штаны.
Вино лилось не только на пирах,
Глушили все от мала до велика
И становились массою безликой,
Погрязшей в смертных и иных грехах,
Забывшей славу русскую в веках.

Прошло ещё немного бражных лет.
Теневики-правители шутили:
«На бровеносца*** лысого сменили».
И засылали дочек в кабинет…
Невестам-сионицам – высший свет!

Прости меня, читатель дорогой,
Залез я в дебри, сам того не зная,
Ведь я пишу, когда с Михайлом Рая****
Трясут пред Бушем***** русскою мошной,
Поэтому вернусь я в дворик свой.

Душа живёт, не помня чёрных дней,
Ей родина мила во все годины.
Отцовский дом – под окнами рябины,
И плач в ночи высоких журавлей,
Как песня мамы умершей моей.

Смахну с лица не капельки росы…
Ушёл отец к реке покосным лугом.
Как быстро убрались вы друг за другом…
Замкнулся путь, и стал беспутным сын,
И обомшел накренившийся тын.

За всю любовь, за детство, за покос,
За ласточат под крышей сеновала,
За всё, что в жизни душу согревало, –
Спасибо вам… В тени густых берёз
Лежите вы без боли и без слёз.

Но есть к отцам претензия своя:
Поставив пол-Европы на колени,
Вы бесшабашно отдались затменью,
Поругана священная земля,
Где бьюсь изгоем ненавистным я.
Родной земли беднее стал глагол.

Его полон означился в эфире,
И благо, место выделят в сортире,
Чтоб нерусью заполнить каждый холл,
Чтоб языки другие не смолол.
Теперь Байкал навряд ли нас спасёт.

Донельзя он отравами измучен,
Научной ложью связан и окручен,
Но Правды Божьей всё же час пробьёт –
Всем по делам Всевышний воздаёт.
Отцы, отцы, ну как же так, отцы!
Отечество за пьянкой проглядели.

Дома и пашни разом опустели,
Разор, раздор метут во все концы…
И где же Русь? – не всплачут бубенцы.
Как дальше жить? Как Родине служить?
Жульё у власти воронами кружит.

Иван, штаны затягивай потуже,
О лучшей доле сильно не тужи,
Поболее начнутся грабежи.
Невиданный всполо́хнется костёр,
Губатыми смутьянами раздутый,
Готовься, Русь, очиститься от смуты,
На всех скорбящих братьев и сестёр,
На жизнь, на смерть заносится топор…

Печатается по антологии «Солдаты, встанем в тишине» (Иркутск: Репроцентр А1, 2019).

* Азартная игра на деньги.
** Речь о Н.С. Хрущёве.
*** Имеется в виду Л.И. Брежнев.
**** М.С. и Р.М. Горбачёвы.
***** Джордж Буш (старший) – американский государственный и политический деятель, 41-й президент США.