ВЕТЕРАН
Припомнил жизнь свою старик:
«Чудно!
Да мне ли довелося?..»
Распахнут жёсткий воротник,
Зажата в пальцах папироса.
Нынче парк, где когда-то кирпичный завод
исходил сладковатым дымком похоронным.
Слышу голос, как будто бы кто-то зовёт:
– Помяни нас… –
Вокруг лишь скворцы да вороны.
Может, встречу своих, по дорожке бреду,
пусть не сразу узнают и спросят: – А кто ты? –
Вон часовня за прудом на том берегу,
прах развеян под сенью креста и ротонды.
Той блокадной зимой лишь присниться мог хлеб,
и не в силах принять были мёртвых могилы,
и вдоль улиц лежали без спроса и треб
их тела до весны на морозе нагими.
Торопились полуторки-грузовики
с той поклажей – для мёртвых шлагбаум был поднят,
вагонетки летали там, как челноки,
в раскалённое жерло печной преисподни.
Ни прощаний, ни слёз, и никто не споёт…
Помянуть по-людски – перед мёртвыми откуп,
потому кочегарам усилен паёк –
по сто граммов на брата наркомовской водки.
Это было давно. Не осталось почти
тех, кто выжил случайно и был очевидцем.
Дети потчуют птичек зерном из горсти,
и дымок непонятный над парком клубится.