Чердаки, карнизы – их приют.
На дороге или у окошка
Бродят, задираются, клюют
Червячка ли, зёрнышко ли, крошку.
Антология "Война и мир"
Самое полное собрание стихотворений о Великой Отечественной войне
Когда беда над родиной летает,
Не только гнев и доброту твори.
Чужих детей в России не бывает,
Сироты есть, и все они – твои.
Не обойди бездомную малютку,
Ручонками откликнется в ответ.
Цепляется не за рукав да юбку,
А за страну, где он увидел свет…
Не отпусти родимого в скитальцы,
Порадуйся, как вместе ест и пьёт!
Прикрой крылом любви, и своих пальцев
Мальчишечка уже не разожмёт.
ВОЙНА И МИР. Антология: Великая Отечественная война (1941–1945) в русской поэзии XX–XXI вв.
НЕКОММЕРЧЕСКОЕ ИЗДАНИЕ
Издатель: ЛИТЕРАТУРНЫЙ ФОНД «ДОРОГА ЖИЗНИ» (президент Д.А. Мизгулин)
Идея Дмитрия Мизгулина.
Главный редактор Б.И. Лукин
Составители I-V кн. : Ю.П. Перминов и Б.И. Лукин.
Составитель VI-XV кн. : Б.И. Лукин.
В пятнадцати книгах.
«Война и мир» – фундаментальная антология русской поэзии в десяти книгах, посвященная подвигу народов многонационального Советского Союза в Великой Отечественной войне. В книги включены стихи, созданные не только
в 1941–1945 годах, но и в послевоенные десятилетия XX–XXI веков.
Данная мемориальная книга жизни народа, издающаяся в честь 70-летия Победы и памяти 75-летия начала войны, впервые столь полно представляет объединенное общей темой творчество поэтов различных поколений нашей страны.
Большинство представленных произведений давно стали классическими, многие дождались своего часа и также войдут в сокровищницу русской литературы.
В антологии впервые цельно прослежена работа трех поколений писателей, условно названных нами отцами, детьми и внуками. Тома составлены по возрастному принципу: в I–V книгах – творчество писателей, родившихся до 1927 года, в VI–VII – с 1927 по 1945 год, в VIII–IX – с 1946 по 1955 год, в X – после 1956 года. Для удобства поиска все авторы в каждой возрастной группе расположены по алфавиту. Неоспоримо историческое значение собранных в антологии произведений
участников боев и тружеников тыла, чьи строки сполна оплачены кровью, слезами и потом, детей войны, переживших грозное лихолетье, внуков, в чьи судьбы война вторглась лишь эхом, но грозным эхом генетической памяти.
Антология дополнена фотографиями поэтов и снабжена биографическими данными.
Казалось бы, какой на фронте юмор?
Но всё бывало на путях войны…
Пришел приказ: не мешкая, без шума,
мы в полк доставить «языка» должны.
Предвиделось большое наступленье,
где надо действовать наверняка:
при наступленье было б преступленьем
идти вслепую. «Срочно – языка!»
А ведь задачка эта непростая –
искусства требует и мастерства…
Но – повезло: была нам ночь глухая
помощницей, и вот едва-едва
опомнившегося тащу я Ганса –
добротно связанного – на спине,
и нежно он, как бы в любовном трансе
«Капут, мол, Гитлеру», – лепечет в ухо мне.
Добыча оказалась одноглазой
(Не разобрал я это как-то сразу)…
В тайге (чего-то дельного взамен!)
однажды на охоте сонный филин
унылый, осовелый простофиля –
точь-в-точь такой же – угодил мне в плен.
То был вояка явно недозрелый,
в боях не нахватавший орденов,
нескладный, неуклюжий, неумелый,
и, видно, от природы – бестолков.
Молчанье, ясно, «языку» не впрок:
что знал, то выложил – довольно, впрочем, вяло,
поскольку много рассказать не мог,
о чём и сам жалел – мол, заслужил упрёк,
что от него, бедняги, толку мало.
Ну, допросили… Ну, а дальше как?
Что делать с «покорителем Европы»?
Коль враг в плену – какой он, к чёрту, враг,
Особенно такая недотёпа?
Солдат не зол… Он без нужды жука
давить не станет… Был наш повар Коля
убит на днях: вот старшина пока
и приспособил Ганса к этой роли.
Вручив ему огромнейший черпак,
благословил: «Орудуй, коль сумеешь!
Удержишь? То-то же! Авось, чудак,
ты на такой работке похрабреешь».
И что ж? Как в воду старшина смотрел,
талант могучий угадав у Ганса:
за ним, когда он чуть поднаторел,
любой шеф-повар рысью б не угнался.
Да, наш «язык», глядишь, изобретёт
порой такое, что язык проглотишь!
Уж столько втиснешь, столько умолотишь,
что впору обручем сжимать живот.
Он стал нам вроде брата – верь не верь!
А жалоб на него – ну ни единой!
Вот так мы добирались до Берлина –
везучие – почти что без потерь.
Наш повар не соврал при первой встрече:
пришёл и вправду Гитлеру капут,
и с Гансом где-то мы расстались тут,
и не было б о нём, наверно, речи,
когда б потом (сто лет прошло с войны!)
не вздумал я поехать – фу-ты ну-ты! –
куда б ты думал? К тёще на блины?
В Берлин, брат! По туристскому маршруту!
Нас поселяют в лучший их отель,
ведут обедать, чтоб не похудели,
и тащит мне их лучшие изделья
сам, понимаешь, ихний метрдотель.
А что ж? Почётней нет гостей в отеле…
Гляжу – а метрдотель-то одноглаз!
Вгляделся – батюшки! – и в самом деле
наш Ганс опять нас кормит – вот те раз!
Швырнул он то, что у него на блюде,
я чуть окно не выставил сплеча,
и мы, забыв о том, что смотрят люди,
рванулись целоваться сгоряча…
И тут такая началась потеха!
Вот так-то, видишь ли: и смех и грех…
Ну что ж, браток… Дай бог тебе успеха!
А будет мир – так будет и успех!
Некоммерческий проект, созданный при поддержке литературного фонда "Дорога жизни" ВОЙНА И МИР. Антология: Великая Отечественная война (1941–1945) в русской поэзии XX–XXI вв. Идея Дмитрия Мизгулина. Руководитель проекта - Дмитрий Мизгулин. Редакторы-составители I-V кн.: Юрий Перминов и Борис Лукин Редактор-составитель VI-XV кн.: Борис Лукин. В пятнадцати книгах.