Антология "Война и мир"

Самое полное собрание стихотворений о Великой Отечественной войне

ДЕЗЕРТИР

Чу, звук какой-то тянкий*
в лесу, где нет дорог.
Лохматые портянки
качает ветерок.

На бересте малина
засохшая лежит.
Неуловимо длинно
осины лист дрожит.

Шалаш из волглых** веток
в кольце сырой золы.
Кол, весь в зарубках меток,
и пахнет нежилым.

Пустынно, голо, дико.
Куда-то – облака.
А вот и сам владыка
пота́йного мирка.

Он тащит лёгкий плотик,
стеная и бурча,
обкусанные ногти,
волосья по плечам.

Вот он ступил неловко
и замер, чуть дыша.
Сгнила его винтовка
у Буга*** в камышах.

До худобы он выжат
чужою стороной.
Да, каждый волен выжить…
Но вот какой ценой?

 

* Тягучий.
** Во́лглый – влажный, сырой (просторечн.).
***Буг – река в Восточной Европе, на территории Украины, Белоруссии и Польши.

 

0.0/5 оценка (0 голосов)

Другие произведения автора

МАТЕРЯМ РОССИИ ВОЕННОЙ ПОРЫ

Святые матери России –
Истоки света и любви!
В какой животворящей силе
вы нервы черпали свои?

ДЕНЬ ПОБЕДЫ

Нахлёстом пулевые трассы
не били больше шар земной.
Казалось не таким опасным
всё, что осталось за спиной.

ИНВАЛИД ВОЙНЫ

Самодельная коляска
с грубым войлоком на дне,
то ли были, то ли сказки
о геройстве на войне.

МЫ

Окончен бой. И город стал свободным.
Заря рассвета чистотой блистала.
Замолкли пушки. Роздан хлеб голодным.
Осела пыль в развалинах устало.

Среди грозы и тишины

Среди грозы и тишины
у сердца разный стук.
Я сын участника войны –
свидетеля разлук.

ФРОНТОВОЙ ХИРУРГ

Я спать хочу сейчас. И только спать.
Не более, не менее того.
Но вынужден я встать и снова встать,
чтобы отнять у смерти торжество
над плотью человеческой.

От потерь мы становимся жёстче

От потерь мы становимся жёстче,
но не стуком горячих сердец.
Никогда не увидите прочерк,
слово «были» в графе «мать, отец…»

Память наша от вдовьих седин

Память наша от вдовьих седин
обретала свой опыт печальный,
опыт стойкий и первоначальный
о тревогах военных годин.

Никто не задавал вопрос – герой ли он?

Никто не задавал вопрос – герой ли он?
А он, не прячась,
метнулся к доту во весь рост
и грудью лёг на ствол горячий.

22 ИЮНЯ 1941 ГОДА

Двадцатый век. Год сорок первый.
Начало. Взорванные сны.
Блицкриг* в работе. Рвутся нервы.
В крови холодный штык войны.

Когда от времени и ран

Когда от времени и ран
туда, где горизонты сини,
уйдёт последний ветеран,
то вздрогнет Матушка-Россия.

ВДОВА

В Сумках*, селу однолетка,
бабка Анисья жила
и говорила соседкам:
«Сро́била все я дела.

В сорок пятом, в светлом мае

В сорок пятом, в светлом мае,
после славы и побед,
дома на одном дыханье
баню выстроил мой дед!

ПРИФРОНТОВАЯ СТАНЦИЯ

Судеб военное начало –
пунктирами недальних трасс
и суматохой ты встречала
последний, предрассветный час.

В музее славы боевой

В музее славы боевой
орденоносной части
стоят, склонившись головой,
кто к славе той причастен.

  • ВОЙНА...ПОЭЗИЯ ВСЕРЪЁЗ

    Поэты, чьи произведения представлены в антологии, сказали свое слово не только о самой Великой Отечественной войне (1941–1945), но и о памяти этих событий в последующих поколениях. Они – люди разных возрастов и национальностей. Среди них те, чьи имена уже 70 лет связаны воедино со словом «война» на страницах учебников, и не менее значительные авторы, по воле судьбы оставшиеся на втором плане – так сказать, в тени славных товарищей.
    Показать многоголосье, разноплановость в творчестве не только внутри одного поколения, но и в исторической перспективе – вот одна из задач, которую мы попробовали решить, вдохновляясь словами А.Т. Твардовского:
    «Война всерьез, поэзия… всерьез».
    Три поколения русской поэзии… Мы условно назвали авторов отцами, детьми и внуками. Впервые их творчество собрано и представлено столь широко и полно, объединенное общей темой – Великой Отечественной войны и памяти о ней. Хотя правильнее будет сказать – темой войны и мира. Неразрывное единство этих противоположностей пытались осмыслить поэты, а мы – собрать под одной обложкой, чтобы современники и потомки никогда не забывали опыт своих героических, многострадальных предков, защитивших не только нас, живущих сегодня в России, но и все человечество от фашизма.
    Мы бы не справились с этой работой одни – без помощи наследников авторов, писателей-подвижников, краеведов, библиотекарей и многих-многих людей, неравнодушных к русской культуре и памяти народа-победителя.
    Низкий благодарственный поклон всем соратникам.
    Дмитрий Мизгулин, Борис Лукин
  • О КНИГАХ

    ВОЙНА И МИР. Антология: Великая Отечественная война (1941–1945) в русской поэзии XX–XXI вв.
    НЕКОММЕРЧЕСКОЕ ИЗДАНИЕ
    Издатель: ЛИТЕРАТУРНЫЙ ФОНД «ДОРОГА ЖИЗНИ» (президент Д.А. Мизгулин)
    Идея Дмитрия Мизгулина.
    Главный редактор Б.И. Лукин
    Составители I-V кн. : Ю.П. Перминов и Б.И. Лукин.
    Составитель VI-XV кн. : Б.И. Лукин.
    В пятнадцати книгах. 

    «Война и мир» – фундаментальная антология русской поэзии в десяти книгах, посвященная подвигу народов многонационального Советского Союза в Великой Отечественной войне. В книги включены стихи, созданные не только
    в 1941–1945 годах, но и в послевоенные десятилетия XX–XXI веков.
    Данная мемориальная книга жизни народа, издающаяся в честь 70-летия Победы и памяти 75-летия начала войны, впервые столь полно представляет объединенное общей темой творчество поэтов различных поколений нашей страны.
    Большинство представленных произведений давно стали классическими, многие дождались своего часа и также войдут в сокровищницу русской литературы.
    В антологии впервые цельно прослежена работа трех поколений писателей, условно названных нами отцами, детьми и внуками. Тома составлены по возрастному принципу: в I–V книгах – творчество писателей, родившихся до 1927 года, в VI–VII – с 1927 по 1945 год, в VIII–IX – с 1946 по 1955 год, в X – после 1956 года. Для удобства поиска все авторы в каждой возрастной группе расположены по алфавиту. Неоспоримо историческое значение собранных в антологии произведений
    участников боев и тружеников тыла, чьи строки сполна оплачены кровью, слезами и потом, детей войны, переживших грозное лихолетье, внуков, в чьи судьбы война вторглась лишь эхом, но грозным эхом генетической памяти.
    Антология дополнена фотографиями поэтов и снабжена биографическими данными.

 Пастернак 
 Борис Леонидович

Пастернак
Борис Леонидович

Борис Леонидович Пастернак родился в Москве в семье академика живописи Л.О. Пастернака. Окончил гимназию, затем, в 1913 г., – философское отделение историко-филологического факультета московского университета. Летом 1912 г. изучал философию в университете в Марбурге (Германия), ездил в Италию (Флоренция и Венеция). Находясь под сильным впечатлением от музыки А.Н. Скрябина, шесть лет занимался композицией. Первые публикации стихотворений относятся к 1913 г. Известность к нему пришла после Октябрьской революции, когда была опубликована его книга «Сестра моя жизнь» (1922). В 1923 г. написал поэму «Высокая болезнь», в которой создал образ Ленина. В 20-е годы написаны также поэмы «905 год» и «Лейтенант Шмидт», оцененные критикой как важный этап в творческом развитии поэта. В годы войны им созданы патриотические стихи, составившие цикл «Стихи на войне». Новый этап его творчества – 50-е годы (цикл «Стихи из романа», «Когда разгуляется». Лауреат нобелевской премии. Пастернак – выдающийся мастер перевода. Им переведены произведения поэтов Грузии, трагедии Шекспира, «Фауст» Гете. Стихи
  • БОБЫЛЬ
  • В НИЗОВЬЯХ
  • ОЖИВШАЯ ФРЕСКА
  • РАЗВЕДЧИКИ
  • СМЕРТЬ САПЕРА
  • СТРАШНАЯ СКАЗКА
  • БАЛЛАДА О СВЕРЧКЕ

    Как будто голос он сперва проверил,
    Тихонько звякнул – и опять молчок.
    И вздрогнул человек.
    И не поверил.
    Ведь экое почудилось –
    Сверчок…
    И медлил. И, боясь пошевелиться,
    Себе твердил, пугаясь тишины:
    Откуда ж взяться здесь ему, в столице,
    Среди больничной зябкой белизны? –
    И вдруг опять!
    Уже повыше нотой.
    И вот, наладив тоненький смычок,
    Своей певучей древнею работой
    Всерьёз занялся крохотный сверчок.
    Он рассыпал заливчатые трели,
    На разные старался голоса…
    У человека медленно влажнели
    Обугленные сухостью глаза.
    Качалось в окнах сумрачное небо.
    Сиделки толковали шепотком…
    И вдруг запахло деревенским хлебом
    И розовым топлёным молоком.
    И человек, смежив спокойно веки,
    Впервые видел ласковые сны,
    В них не вскипали от разрывов реки,
    В них не было ни горя, ни войны,
    Ни той смертельной яростной атаки
    В логу у безымянного ручья.
    Ни танковых багровых липких траков,
    Где кровь смешалась вражья и своя…
    Была изба.
    Косые половицы.
    И крынки, истомлённые в золе.
    Большой родни улыбчивые лица
    И каравай, как солнце на столе.
    И где-то из угла за тёплой печкой
    Тихонько, словно бы издалека,
    О чём-то напевала – добром, вечном –
    Бесхитростная музыка сверчка…
    В палату заглянул и растерялся
    Профессор с головой седой, как снег:
    Во сне светло, по-детски улыбался
    Приговорённый к смерти человек.
    Помедлил. Подошёл. И, тронув руку,
    Почувствовал упрямые толчки.
    Стучало сердце ровно и упруго,
    Законам медицинским вопреки.
    Вздохнул профессор.
    Повернулся к двери.
    И, выходя в больничный коридор,
    Вдруг улыбнулся, сам ещё не веря,
    Что отменил суровый приговор.

    Беседа критика Вячеслава ЛЮТОГО с главным редактором и составителем антологии «Война и мир» Борисом ЛУКИНЫМ
    Верно сказал Сергей Есенин: «Лицом к лицу лица не увидать. Большое видится на расстоянье». Может поэтому мне, живущему в Беларуси, показалось важным откликнуться на выход в России очередного тома антологии «Война и мир». Тем более что почти десять лет занимаются ей мои друзья-коллеги: автор идеи и президент Литературного фонда «Дорога жизни» Дмитрий Мизгулин и главный редактор-составитель антологии Борис Лукин.
    Яндекс.Метрика