Носите ордена! Они вам за Победу,
За раны ваши честные даны.
Носите ордена, в них теплятся рассветы,
Что отстояли вы в окопах той войны.

Нет, песни наших бабушек не спеты.
В круг собрались в двухтысячном году.
И пел им ветеран свои куплеты,
Но не о том, как побывал в аду.

Поспешают на запад вагоны,
Торопливо колёса стучат.
И девчата в защитных погонах
На сожжёные села глядят.

Третьи сутки тащил эшелон
В тыл куда-то больного парнишку.
Паровоз так дышал тяжело,
Словно был он измучен одышкой.

– Какая прекрасная пара! –
В селе говорили про них:
– Ну чем не невеста Тамара?
– Ну чем Алексей не жених?

В пилотке со звездой,
Без автомата,
Глядит в окошко милого села.
Вот постучится...

Не привыкать солдату к жажде.
На фронте, помнится, однажды
Горячий был денёк!
Степь. Ни колодца, ни селения...

Фото увидали мы в музее:
в люке танка боевой комбриг.
Полчаса стояли и глазели –
неужели это наш старик?

Что из того, что те атаки
По палисадникам велись
И все окрестные собаки
Некстати около вились,

Среди полей на перекрестке
Взлетел крылатый столб огня,
Снаряд ударил в ствол березки,
А показалось, что в меня.

Она и у полярников хранится,
и у послов – от Родины вдали.
…Шли беженцы.
И многие землицу – кто в узелке, кто в ладанке – несли.

На отвоеванном вчера лишь полустанке,
Решив отметить дело наших рук,
В накуренной, натопленной землянке
Мы у огня уселись в тесный круг.

Песочные и солнечные
Часы Гераклита1 и Цицерона2,
Не забегая вперёд, ни на мгновенье не отставая,
С одинаковой невозмутимостью...

Лето выдалось ветреным, тёплым
И гоняло над пашнями пыль.
Подарил мне костыль дядя Стёпа,
Настоящий военный костыль.

Был холм тот мало чем приметен –
Пологий, лысый, небольшой.
Но в том далёком сорок третьем
Именовался высотой.