Всё спиртное в рюмки слито,
Всё до капли, как роса,
В той артели инвалидов,
С вывеской «Универсал».

В далёком тревожном военном году
Под гром батарей у страны на виду,
Стояли со взрослыми рядом
Мальчишки у стен Ленинграда.

Дома, дома – и вдоль, и поперёк,
и наискось поставлены на поле.
Здесь ветер, знавший всё и наперёд,
не зашумит густой пшеницей боле.

Я не знаю, какого цвета
У тебя, дорогой, глаза.
Мне, наверно, тебя не встретить,
Ничего тебе не сказать.

Падали, не дойдя до конца,
лицами в снег и зелень…
родителей моего отца
живыми зарыли в землю.

Милая, милая
Тётя Наташа,
Мужа, как руку,
Война отняла.

Море Черное шумит,
Чайка над волной.
Море Черное шумит
О тебе одной.

Снаряд упал на берегу Невы,
Швырнув осколки и волну взрывную
В чугунную резьбу, на мостовую.
С подъезда ошарашенные львы

В войну количество волков
Намного возросло,
Поскольку множество стрелков
Из сёл на фронт ушло.

Высь темна, тишине я внимаю.
Мотыльками снежинки летят.
Автомат свой к груди прижимаю,
Запахнул белоснежный халат.

Мать моя плачет, хоть фильмы – пусты,
нету в них правды, крикливы герои,
в новых шинелях с одною дырою,
в новых фуражках ползут сквозь кусты.

Упрекаешь горько: «Всё легко вам,
Ни войны не знали, ни потерь,
Сами выросли на всём готовом –
И чему научите детей?»

Когда тебя отец берёт на плечи,
Забудь свой страх, сомнения рассей:
Ты самый сильный, и теперь при встрече
Сам дразнишь безбоязненно гусей.

По земле Украины, по снежной России
Пролегли фронтовые дороги отца,
Где в воронке глубокой остался Василий,
Тот, о ком вспоминает отец без конца.

Казалось бы, какой на фронте юмор?
Но всё бывало на путях войны…
Пришел приказ: не мешкая, без шума,
мы в полк доставить «языка» должны.