Не плачь, Днипро, тебя мы не забыли
И, отступая, видели во сне
Хмельницкого на вздыбленном коне –
Он звал к победе, встав из древней были.

Нас сдружила военная буря,
Перед Родиной долг породнил.
Я ему говорил об Амуре,
Мне дружок о Днепре говорил.

Мы помним всё: дороги отступлений
И те пути, что нас вели вперед.
Перед судом грядущих поколений
За каждый шаг свой мы дадим отчет.

Железный лязг, чугунный гром,
Дорога, как болото,
Лай пулемётов за бугром
И пушечная рвота.

Отчаянная смелость сохранит нам
В огне, во тьме и в смертном страхе жизнь.
Вот встанем изваянием гранитным –
И хоть сто лет беда вокруг кружись.

О, память! В этом благе и покое
Почаще взбудораживай мне грудь:
Напоминай про горюшко людское,
Про собственное горе не забудь.

Здесь только станция дрожит.
А так цветы и очень тихо.
И жарко очень. В поле ржи
Златятся сладко буквы – Льниха*.

Ехали казаки
С Южного Урала.
На широком поле –
Золотая цветь.

Встал солдат, как штык прямой,
На пороге…
Он с войны принёс домой
Руки-ноги.

Две золотистые полоски
На мешковатом пиджаке.
Под ними – «Красная Звезда».
Концы лучатся.

Эх, тётка непутёвая, что говорить,
Научилась на фронте пить да курить.
Укоряли – не замужем, так родила,
И столичную пыль отрясла, в чём была.

О пропавших без вести гадают,
Смотрят вдаль печальные глаза.
До сих пор их дома ожидают,
Падает на карточку слеза.

Сколько десятилетий
Стучат и скрипят на планете
Костыли и протезы –
Дерево и железо, –
Об этом история знает.

Клонятся седые ивы
В шорохе листвы,
Песня плачет сиротливо
О сынах Литвы.

Здесь было два села, и оба
Враг сжег дотла. Они пусты.
Лишь печки русские в сугробах
Стоят, раскрыв по-рыбьи рты.