У каждого из нас была
Своя семья, своя забота,
Своя привычная работа
И мир привычного тепла.

Сюда, отец, садись, отец,
За наш семейный стол.
Пусть поздно, всё же наконец
Ты к нам, отец, дошёл.

В этом городе всё – не моё,
Но приветлив, глядит не уныло.
Может быть, мне подскажет чутьё –
Где здесь детство моё проходило?

Фотограф немой
Над портретом колдует.
Он ретушь кладёт,
Исправляя лицо...

Я помню горестную ночь,
Тротила адскую работу,
Вконец измученную роту,
Не властную земле помочь;

Я помню: мы вышли из боя
В разгар невеселой поры,
Когда переспевшие, стоя,
Ломались хлеба от жары.

Наверное, это к вёдру,
Когда комары в осоке,
Наверное, это к вёдру,
Когда по лугам туман.

В сорок третьем году в Душанбе
Мама тихо сказала: «Тебе
Здесь придётся освоиться, Татка,
Эти горы надёжно стоят.

И никто не вспомнит, только мама скажет,
Что мой сын пришёл домой.
С утра нищие сиротствовали у храма,
Калеки, выброшенные войной...

О ветер, ты всегда, всегда в пути –
На родину попутно залети,
Помчись, мой ветер, по земле абхазской,
Скажи моей сестренке с тихой лаской:

Принесли мне в землянку посылку,
И повеяло теплом.
И забилось вдруг сердце так пылко,
И я вспомнил тихий дом…

Смотрел на Днепр
Солдат после боя.
Он Днепра целовал бы
Лицо голубое.

Как будто ожидали чуда –
На митинг стар и млад пришёл.
И удивлялись сами: люда
В селе – что в городе большом.

Ни шороха, ни звука, ни прибоя.
Дремотная висит над морем тишь.
Отяжелев от синевы и зноя,
Усталый ветер спрятался в камыш.

Ветер притаился следопытом –
Так легко секреты разузнать…
Я не меньше ветра любопытен:
– Как вам удавалось выживать?..