Эти слёзы надо понимать!Я в пивной с названьем «Бабьи слёзы».Тут услышишь про такую мать,Что по коже побегут морозы.
Читать
Два дня орудийной пальбойШатает всю землю под нами.Два дня и две ночи без сна.Поверишь, нам вечности мало!
В дни, когда не думали о войнахИ лишь музыка была в чести,Тщились две соперницы достойныхМастерством друг друга превзойти.
Вас, пропылённых на марше, я вижу и ныне –Потных, жарой утомлённых, но с песней негрустной.Вас, что дошли от Москвы и от волжской твердыниДо пепелища сплошного земли белорусской.
Немецкими танками смяты посевы,Свинцовая хлещет пурга.Но грозное пламя народного гневаБушует в тылу у врага.
Ну и клоунада – нету сил!Стал я обезьяной дрессированной,Чтоб эрзац-подштанники носилИз бумаги мелкогофрированной.
Октябрь. И, ночью нарастая,Совсем не летняя, не та,Ползет осенняя, густая,Обманчивая темнота.
Значит, год сорок девятый.На дворе двадцатый век.Мы слепые, как котята,Сладко чмокаем во сне.
У братских у могилТревожней сердца стуки,И никаких нет силЗабыть здесь о разлуке...
Пойми: я старше пропылённогоСкладского здания вокзального,Проржавленного, отдалённого,Оплавленного и опального.
Полуторки гремели по России.И мимо нас, летя во весь опор,Они такие песни проносили,Что мы поём те песни до сих пор.
Совсем недавно в мастерской протезнойПримеривал я свой протез железныйСреди таких же, как и я, солдат,Которым далеко за шестьдесят.
Скупа Земля на лавры и бессмертье,Но знаю я, что на века впередОна в своей истории отметитНеповторимый сорок пятый год.
Земля моя, не говори,какой ты завтра ждешь зари,когда в твоем березнякетихонько свистнут снегири.
Незаменимый отцовский пиджак.В нём, засучив рукава,Сено грузила мать на чердак,Ловко пилила дрова.
Ушли на фронт солдатские составы,Дымок оставив у родных жилищ.И падая в некошеные травы,Пахну́л он горем свежим пепелищ.
Эх, паши, паши!..Разруха, голодне минует Красного Борка.Бродит похоронок горький солод,затирает Сухоны** бока.
Из послевоенной разрухи,Из низкой избушки я вышел.Избушка – два синих окошка,Прижался подсолнух к плетню.
Я помню хрип надорванной трёхтонки,Был на перроне флаг щемяще ал.Взметнувшиеся шпалы из воронки,Воздетый к звёздам рельсовый металл.
Крест-накрест заклеены стёклаПолосками старых газет.Топорщится ёжиком чёлка,Которой сегодня пять лет.
Шевельнётся резкоПамяти игла:Из кострики* крестики –Детская игра.
День угасает в отблеске багряном,Но только свет в квартире не включён.И потолок становится экраном,А память по нему скользит лучом.
Понтоны шли по вспененному Бугу,От пуль кипел он. В грохоте пальбыРакеты в небо вскидывали дуги,И ночь, казалось, встала на дыбы!
Когда в июне сорок первого,в тот самый день,тот роковой,меня крестили русской верою...
Кричал я по ночам: «Земля на румбе!»И воплем этим бабушку будил.Она крестилась. Я же плыл с КолумбомИ по тайге с Арсеньевым бродил.
Кто же скажет точно, кровь земли какая?Родом из земли я, выжженной войной.Землю я в воронках и руинах знаю,С ней породнены мы памятью одной.
Кровью пылает закат.ночь –он все выше…Это русские села горят,
Не сочинял я ни стихов, ни песен,Когда судьба свела меня с войной,Где среди мхов, болот и рыжих сосенЯ стыл в окопе раннею весной.
Кругла Земля или плоска –Не так уж истина проста.Спросите старого солдата,И он вздохнёт:..
Кругом ни души, ни звука,Только они одни –Два задушевных друга,Два героя войны.
У крыс фашистских зреют планы,Иные крысы уж в пути:Упаковавши чемоданы,Через моря и океаны
Кто был там, кто выжил, кто дожил –Он правильно молодость прожил.И он пожалеть не сумеетО даром прошедших годах
Кто видел – не забудет никогдаСожженные, истерзанные трупы,Разбитые деревни, городаИ обгорелые печные трубы.
Кто вы?– Репатриированные вдовы.Так едко я хотел съязвить о них,но
Все стихи, Книга 1, Год не указан
Все стихи, Книга 2, 1945
Все стихи, Книга 3, Год не указан