Однажды на покосе
Отец рубаху снял.
Народ всего колхоза
Раненья увидал.

Не гремит колесница войны.
Что же вы не ушли от погони,
На верху бранденбургской стены
Боевые немецкие кони?

Кто взять Берлин,
кто голову сложить –
мужья ушли на фронт за ротой рота.
У вас была одна задача...

Была, как месиво, дорога,
Был нескончаем долгий путь.
Хотелось отдохнуть немного
Да и горячего хлебнуть.

Родился он в сорок четвертом.
А ты был в том году убит…
От времени слегка истертый
Портрет на столике стоит.

Зашел боец в избу напиться
И цедит из ковша.
Свежа студеная водица.
Хозяйка очень хороша.

То, что в памяти сберёг,
Я придумкой не нарушу.
Детства жаркий уголёк
Вновь мою тревожит душу!

Ни зрелости, ни срока не хватало,
когда судьба, толкнув в водоворот,
топила нас и походя спасала,
взвалив на плечи сорок первый год…

Вы помните этот плакат,
Где женщина смотрит с плаката?
Так строг её пристальный взгляд,
Как будто я в чём виновата!

В церквушке старого села
По убиенным
Звонят, звонят колокола
По незабвенным.

Я опять во сне ходил в шинели,
В серой, перетянутой ремнем.
На плечах погоны зеленели
С полевым малиновым кантом.

В морозной мгле мы выходили в море,
Ломались льдины около бортов,
Все было белым в пасмурном просторе
Не в меру крепких в эту зиму льдов.

Казак вернулся с дальнего похода.
Всё время на войне да на войне.
Легко сказать, а он почти три года,
Три года не был в этой стороне!

Мне вспомнилась вдруг почему-то пилотка.
Красивая, в линиях плавных, пилотка.
Такая удобная эта пилотка…
Я рад, что пилотку застал.

Перестанут поджигать ракеты
Растревоженного неба синь,
И тогда на Украине где-то
У меня, возможно, будет сын.