Дни наступленья, ночи без тепла,
Просвистанные ветром, ледяные.
И в пригороды, с детства дорогие,
Нас кличет вновь дорожная стрела.

Сражённые вражьими пулями,
Ушедшие в небытиё,
До времени только уснули вы –
В потомках ваше житьё.

Мы попрощаемся в Кронштадте
У зыбких сходен, а потом
Рванется к рейду легкий катер,
Раскалывая рябь винтом.

При входе в первый класс
Она вставала радугой кровавой,
Так высоко над верой и над правдой,
Которым школа обучала нас.

Совместный труд земли и неба
Приносит жалкие плоды.
Эпохи символ – знак беды –
Осьмушка* хлеба.

Окоп мой вырыт в полный профиль, –
Не придерется старшина.
Я даже глиняные крохи
С усердьем выбросил со дна.

Нищету мы и горе видели,
нас назвали детьми войны.
Стали мы детьми Победителей
под крылом победившей страны.

Он в нерезкий снимок тычет,
Раздвигает пыль рукой.
– Не гляди, какой я нынче,
Вот он я, гляди какой...

– Уж лучше смерть, чем ужас мрака,
Чем жить как жалкая собака! –
Воскликнул, в бой идя, солдат
И смело ринулся в атаку.

В Берлине подготовились к параду:
Штандарты правили, чеканили кресты.
Какая сила превзойдёт армаду,
Когда до города полста и три версты?

Он в это утро, далеко от дома,
дошел до самого конца войны.
Он в стольких битвах не оглох от грома,
а вот сейчас оглох от тишины.

Эта станция – как солдатка,
что с войны не дождалась солдата.
На платформе старуха-бурятка
провожает сына, как мужа когда-то
с этой станции проводила.

В вышине караваны
Улетающих птиц.
Как доволен я вами,
Стаи звонких синиц!

В бой иду, как витязь древний,
За тебя, моя земля,
За привольные деревни,
За широкие поля.

– Помнишь, мама, колоски военные,
Редкие, на низенькой стерне,
Золотые, необыкновенные;
Поле после жатвы в сентябре?