Путь-дорожка фронтовая,
Остановка невзначай.
Ты меня, моя родная,
Среди прочих отличай.

Встают победители – в бронзе, в граните!
Их стать исполинская всюду видна.
Батыры встают – и уже не убить их,
Им вечная жизнь на земле суждена!

Выдохнул:
«Не поминайте лихом!» –
На таран идущий Талалихин*...

У крыс фашистских зреют планы,
Иные крысы уж в пути:
Упаковавши чемоданы,
Через моря и океаны

Не сказка это и не сон,
Не ради славы и почёта
Ушёл олений батальон
Сражаться с берегов Печоры.

Зарывались в землю,
От земли спасаясь.
От земли могильной
Да землёй окопной.

Мы славим тех, кто честно воевал,
Кто говорил негромко и немного,
Кого вела военная дорога,
Где пули убивают наповал;

Вот встретились – и, как родные,
Сидим обнявшись. Ты да я.
Рисковые и молодые,
И очень давние друзья.

Как-нито мы все прорвемся на сырой песочек Стикса,
Соберемся на мальчишник, на последний перекур…
Всё у взводного сияет позолоченная фикса,
Всё хохмит нуриахметов, несусветный бедокур.

Спасибо той земле, что столько раз
Спасала нас от пули и гранаты
И, вскопана саперною лопатой,
Как щит, надежно заслоняла нас.

Есть в мире горы, что превыше туч,
Вершин их облака не достигали.
С их высотой сравнится он едва ли –
Курган Мамаев, брат приволжских круч.

Как ты живешь, мой мальчик золотой?
Мы так давно не виделись с тобой!
Прочти мое письмо, и ты узнаешь
О нашей трудной жизни фронтовой.

Военные годы – далёко.
Но прожитое – не сон.
Храню как зеницу ока
Солдатский защитный погон.

Разгружались на станции энской,
В километре от передовой,
Над шоссейкой и над железкой
Самолеты чужие. Вой!

Ласточки на бреющем полете
Задевают тихую траву.
Я не знаю, как вы все живете, –
Здесь я очень буднично живу.