Фронтовая дорога тряская.И влажно опущено знамя.И кухня вегетарианскаяпокорно скрипит за нами.
Читать
Война. Сибирь. Зима. Наш класс холодный.Сижу за партой, сгорблен и угрюм,И вывожу: «Дорогою свободнойИди, куда влечёт… свободный ум…»
Мы предчувствовали полыханьеэтого трагического дня.Он пришел. Вот жизнь моя, дыханье.Родина! Возьми их у меня!
Еще горячкой боя сердце билось,А в мир уже вступила тишина,Как будто время здесь остановилось,Не веря вдруг, что кончилась война.
Здесь повыцвели скорбные датыИ трава в человеческий рост.У калитки составив лопаты,Входят бабы на тихий погост.
Чудится мне: мама меня обнимает.Левой рукой.А правую я не видал.Никогда.
Бескрайной гладью снеговою,Свершив последний свой обход,Увенчан славой боевою,Уходит в вечность старый год.
На фронт уехал парень молодой,Испытанный экзаменом суровым,С победой возвратился он домой,Черноволосый – стал белоголовым.
Фронтовая старая тетрадкаКровью перемочена в бою.Как упрямства русского разгадку,Я тебя огласке предаю.
По берегу реки мы шлиНа край передний. Мы смотрелиТо на синеющие ели,То на огонь войны вдали.
Сигети1 в восторге от Буси Гольдштейна2Клемперер3 поцеловал руку Брюшкову4А я больше всех люблю Льва Оборина5Нейгауз6 про него сочинил стишок...
Как молоды мы все на этом снимке...И веселы: Берлин у наших ног!Стоим впритирку и сидим в обнимку,А кто-то просто на землю прилег.
До Волги фашистскими ордамиИстоптан ковыль степной,Но топчется враг возле города,Стоит пред стальною стеной.
Вера Вяткина – хирургиня.На войне была как богиня –воскрешала, секла, сшивала,безнадёжных в лоб целовала...
Каждый день наяву и во снеС незажившею этою ранойЯ по-прежнему там, на войне,И иду по траншее песчаной.
Не говори, что в жизни всё нелепо,Мол, как бы нам в колокола ни бить –Земля пропахла порохом и хлебом,И ничего на ней не изменить.
Не дымятся дали,Пыль черна от слёз.Ни одной медалиДед мой не принёс.
Не за Ленина, не за Сталина,Не за партию – за своих,За родных, что в тылу оставлены,Бился батя мой в штыковых.
Нет, не забуду никогда, как целился фашист в меня,Как он жестоко истязал моих детей, мою семью,Как школу, где учились мы, лизали языки огняИ как, прищурившись, палач стрелял спокойно в мать мою.
Не забуду тёмную землянкуИ ту ночь, прошедшую давно.Пахли стены вешней солодянкой*,Пахли, точно пряное зерно.
Свеча беды далекойГорит в окне.Что жизнь была нелегкой –Простится мне.
Не забывайте о печали,О речке узенькой Сырец*,О том, что помнилось в началеИ позабылось под конец.
Не забыть мне уже никогдаНашу бабушку в чуме-жилище.Над костром закипает вода –Наша самая главная пища.
Не заставший былую войну,Поплотнее укутаюсь в книгиИ с надеждой взгляну на страну,На её пробуксовки и сдвиги.
Не знаю я, что будет на земле,Когда вперед я кинусь росным лугом –Нахмурится она в безлунной мглеИль задымится первый свет над Бугом.
Не знаю, говорю вам честно –В деревне ль, в городе каком –Он стал солдатом неизвестным,А я – мамашиным сынком.
Не любит слов напыщенных Борисов,Речей высокопарных и пустых –В них правды нет, и честности, и риска,И чувств, по-настоящему святых.
Не люблю я тиканья часов –Времени настойчивого стука:В них десятки мертвых голосов,Памяти докучливая мука.
Я всё запомню так,как есть.Как листья улетают с веток,как тарахтит на крыше жесть,как ночь чиста перед рассветом.
Не обойдешь сторонкою в беседеГод сорок первый, горестные дни.Как ни светлы раздумья о победе,В них не одни салютные огни…
Не павшим был я – без вести пропавшим.Нас под Мерефой немец прищемил.В сыром бараке, известью пропахшем,Арийских вшей три месяца кормил.
Не по заслугам, нет, не по заслугамЯ жив остался. Просто – повезло.А сколько нас на Волге и за Бугом,За Вислой и за Одером легло?
Не пою. Но не могу и слушать…Бабы сели в круг на берегу.Сено пахло сладостно и душноВ новом, только смётанном стогу.
Не просто так, не просто такЗемли израненное телоВ пылу ударов и атакГорело, мучилось, терпело.
Все стихи, Книга 1, Год не указан
Все стихи, Книга 2, 1945
Все стихи, Книга 3, Год не указан
ГЕНЕРАЛ