Спиной к врагу. Горят мозоли.
А сзади – лающая речь.
Хотелось зверем выть от боли
И поперёк дороги лечь.

Розы положим на тёплый гранит
И голову склоним в печали.
И скажем себе:
– Здесь никто не убит,
Вы в вечном живёте начале.

Для пацанов любая даль желанна,
Загнать домой нас было мудрено,
А тут ещё на нескольких экранах
По вечерам бесплатное кино.

Прижав в асфальту цепь пехоты,
Срывая боевой успех,
Прицельно били пулеметы
С собора, что был выше всех.

Мне это слово полюбилось
Еще с военной той поры,
Когда вокруг земля дымилась
И будто плакала навзрыд.

Вы помните этот плакат,
Где женщина смотрит с плаката?
Так строг её пристальный взгляд,
Как будто я в чём виновата!

Нам выдавали ордера
В военные года.
Была раздета детвора,
Стояли холода…

И никто не вспомнит, только мама скажет,
Что мой сын пришёл домой.
С утра нищие сиротствовали у храма,
Калеки, выброшенные войной...

Считала без вести пропавшим.
А он пришел к тебе домой,
Седой, лекарствами пропахший,
Солдат, израненный войной.

Шёл по улице пехотный
генерал.
Шёл и выправкой прохожих
покорял.

Мы ели русский хлеб по-русски,
Присев на камень у межи.
Без жалости свои нагрузки
Валила нам на плечи жизнь.

Отзвучал весёлый, звонкий
Голос вызревшей весны…
Прокатились похоронки
Плачем смерти и войны.

Срезал ветер последние листья.
Задержу на рябине свой взгляд –
Как трагически красные кисти
На заснеженном фоне горят!

Покорный твердому уму
И смелости твоей,
Эсминец ринулся во тьму
На зыбь морских путей.

Мы родились в один из дней войны –
Нечаянно, не вовремя, некстати:
Как бы полка единого сыны,
В его одном-едином медсанбате.