Тихо. Сумрак все темнее,
Кажется, минута прочь –
И, надвинувшись плотнее,
Нас задушит эта ночь.

Я шёл в разведку. Времени спокойней,
Казалось, не бывало на войне.
Хотелось отдохнуть на горном склоне,
Присев к прямой приземистой сосне.

Морозный вечер. Одеялом
Замаскировано окно,
Коптилка светит светом малым,
И в комнате почти темно...

Я рад за наше поколенье!
Пусть и дойти не каждый смог,
Но враг поставлен на колени,
Как битвы праведный итог.

Здесь не было прежде железных дорог.
Здесь топи кишели болотною дичью.
Охотник сквозь чащу пробиться не мог
И выстрелом стаю распугивал птичью.

Мать моя плачет, хоть фильмы – пусты,
нету в них правды, крикливы герои,
в новых шинелях с одною дырою,
в новых фуражках ползут сквозь кусты.

Собирать винтовочные гильзы
На полях непаханой земли
Я ходил в ботинках по ленд-лизу*,
И они отчаянно текли.

Выплывает, как из дымки,
Всё, что свято нынче мне:
В чёрных рамках фотоснимки
На бревенчатой стене.

В тот вечер ветер будет петь в трубе.
На ржавых петлях заскрипят ворота.
Я пробегу двором, я постучу к тебе.
Ты испугаешься и тихо спросишь: «Кто там?»

В сером небе казарки*,
У амбаров галдёж…
Нагружали в бестарки**
Трудоденную рожь.

Мотались вётлы, руки врозь расставив,
Чтоб не упасть и выйти из пурги,
И на ветру постреливали ставни,
И мне опять приснились сапоги.

Давали слова и зароки,
Но что-то сбивало с пути…
И мы пропускали уроки,
Чтоб к минному полю пойти.

Подошел я к низенькой калитке.
Детвора копается в песке.
«А в войну стояли тут зенитки» –
Написать бы надо на доске.

Надо, чтобы в днях ускользающих
Было на что опереться.
Памяти нужно пристанище:
Дом или верное сердце.