Все вокруг полыхает пожаром,
И кричит, задыхаясь, старлей:
«Встань, пехота! Тебя ведь недаром
Называют царицей полей».

Метели вой. Раздолие зимы.
Бескрайние заснеженные дали.
Нет, с нетерпением таких морозов мы,
Наверно, никогда не ждали.

В паре черных кожаных сапог
Ох, как много я прошел дорог!
И когда, путь завершив земной,
Лягу я в окоп последний свой –

Когда мой взвод несет потери
И нам нельзя ни шагу вспять,
Я должен знать, кому я верю.
Я должен знать.

…Хоть здесь почти бомбёжек не было, –
Шинели всюду, гимнастёрки,
И так народу много бегало
Меж Пенз – От Первой до Четвёртой*!

Когда на смерть идут – поют,
А перед этим можно плакать.
Ведь самый страшный час в бою –
Час ожидания атаки.

Снова рвутся снаряды вблизи,
Где-то вновь разгорается бой.
Я в промокшем окопе, в грязи,
Смерть кружит над моей головой.

Прости меня, отец, что за семь лет
Я в первый раз к тебе явился в гости.
Ковром сухой травы твой холм одет –
Заботливая осень на погосте.

Все родные за нами следят,
И следит вся Россия за нами.
Видят: храбро воюет солдат,
Став под это гвардейское знамя.

На дом, быть может, он копил,
на мебель, на корову,
но пушку он себе купил –
суровую обнову.

Я шел до фашистского чума – Рейхстага
В ночах и средь белого дня,
И смерть неотступная шаг за шагом
Выслеживала меня.

Звезда в лесу
Над бугорком солдата –
Большой войны едва заметный след:
Звезда из жести...

Пехота заснеженным склоном
Ушла на метельный закат,
А в поле ночном и холодном
Остался упавший солдат.

Пехота заснеженным склоном
Ушла на метельный закат,
А в поле ночном и холодном
Остался упавший солдат.

Всё ковыляет деда Вася,
Уж сорок с лихом – скок-ковыль!
Одна, увечная, в запасе
Нога гребет пятою пыль.

Долго пуля летела,
Кусочек свинца,
Кабы только задела –
Скосила отца.