Когда была объявлена война,
то мама и миллионы матерей
так охнули по-бабьи, что казалось
охнула Земля.

Пять свечей задул железный ветер,
Пять сынов от матери унёс.
Где-то далеко на белом свете
Пять на обелисках красных звёзд.

Они живут во мне подспудно,
Благословенно, тихо, трудно,
Так реки под землёй текут
К своим морям, сплетаясь в жгут…

Я выстрелов не слышала ни разу,
И взрывов не пришлось увидеть мне.
По книгам, кинофильмам и рассказам
Я очень мало знаю о войне.

Зубы сжимая, стоял я в снегу.
В снегу ли? Назвать его так не могу.
В тот день я стоял на красном снегу,
На красном от крови снегу.

Когда блокадный город вымер
И выжег этажи пожар,
Одна лишь церковь князь Владимир
Звала последних прихожан.

Колючая проволока в три ряда,
Колючий до боли снег.
Вы разными судьбами шли сюда
И разве подумать могли когда...

Солдатской дружбе нет преград,
Ей не страшны огонь и рвы.
Я помню дружбу трех ребят
Из Минска, Риги и Москвы.

Мой учитель
Сергей Николаевич Марков
на войне и в тюрьме
был всегда одинаков...

В сквозную осеннюю пору,
смущённо улыбку тая,
к ограде приди, за которой
курсантская юность твоя.

Падали, не дойдя до конца,
лицами в снег и зелень…
родителей моего отца
живыми зарыли в землю.

Чтобы мы о мире написали
Не словами, а судьбой страны,
Жизнь нам предоставила детали
Самой сокрушительной войны.

Ракеты молча роты жгут,
Вдруг чей-то голос неизвестный
Не дотерпел пяти минут
И затянул так поздно песню…

Я в памяти своей храню доселе
То, что запечатлелось навсегда:
Морозный сумрак, голоса метели
И кровь, подернутую коркой льда.