Что разъезды малы,
Кто говорит?
Воинским составам
Путь открыт!

– Вернешься – ты будешь героем,
ты будешь бессмертен, иди! –
И стало тревожно, не скрою
что-то кольнуло в груди

Нам идти далеко...
Окружили снега ворохами,
Навалилась метель,
Холодных холмов намела.

С пулей в сердце я живу на свете.
Мне еще нескоро умереть.
Снег идет.
Светло.

Давно закончилась жестокая война,
И заросли полынью горькой раны,
Всё меньше остаётся ветеранов,
И вместо лиц – всё чаще имена.

Трубы.
Трубы.
Трубы.
Трубы.

Влетает лунный диск в кленовую аллею,
набросив на горсад серебряную сеть.
И надобно суметь отвлечься (что ж, сумею)
от суеты мирской и в бездну посмотреть...

Льют дожди или падает снег,
Опалённые
Вечным огнём,
Смотрят с плит имена их в небо.

Над глухой деревней Одино,
Что припала камушком к Уралу,
Голосила в каждое окно
Рельса, что висела «для пожару».

Достал часы свои солдат:
Осталось несколько минут.
Он прижимает автомат,
А стрелки медленно ползут.

Пехота заснеженным склоном
Ушла на метельный закат,
А в поле ночном и холодном
Остался упавший солдат.

Пехота заснеженным склоном
Ушла на метельный закат,
А в поле ночном и холодном
Остался упавший солдат.

Износилось тело, как рубаха.
И в чём только держится душа?
Но гляди-ка, как старик без страха
Смотрит в небо, жадно, не дыша.

Если только в моё парадное
Ходят три пожилых инвалида,
Значит, сколько же было ранено...
А убито?

В буре электрического света
Умирает юная Джульетта.
Праздничные ярусы и ложи
Голосок Офелии тревожит.

Стало домом её в центре города старое кладбище,
Не нашила обнов, не набегалась вволю в кино.
Как в окопе одном, спят в земле боевые товарищи,
А она – чуть в сторонке от них, под стеной.