Он всем хорош, солдат толковый:
Силен – не скажешь ничего.
Он и в строю – правофланговый,
Всегда равненье – на него.
На суку восседает ворон
Воронёный, как пистолет.
До солдатского разговора,
Видно, ворону дела нет.
На орудья он смотрит тупо:
Он спокоен теперь, он сыт –
Много, много солдатских трупов
На несжатых полях лежит…
Может, завтра на этом месте
Оборву я предсмертный стон,
Он, наверно, прожил лет двести
И еще проживет лет сто.
Черной смерти картавый вестник,
Он столетия напролет
Проживет без любви, без песни
И без радости проживет.
Я, обстрелом к земле пригнутый,
На снегу встречаю рассвет,
Не отдам ни одной минуты
За вороньих полтысячи лет.