К не отданным еще краям,Где встанут холмики могил,К еще не начатым боямСолдатский поезд уходил.
Читать
Поезд идет на запад.Поезд идет к Москве.Елей пушистые лапыТают в ночной синеве.
Открытые степному ветру,Дома разбитые стоят.На шестьдесят два километраВ длину раскинут Сталинград.
Кто-то родом из детства…Я – из войны,Из блокадного бедствия,Из ее глубины.
Привал в пути у солнечной опушки,Солдаты в крепкий сон погружены.Затихли, захлебнулись где-то пушки,Вокруг покой весенней тишины.
Проверка. Застыли курсантские роты.– Убит подо Ржевом!– Под Курском!– Берлином!
В час, когда месяц двурогийСеет в окна свой свет,Дядя Миша трогает ноги,Ноги, которых нет.
Помню с детства: под навесом крышисмастерили ласточки гнездо.Из ватаги озорных мальчишекразорить его не смел никто.
Теплушка с зябнущими стенами.Закат. Я помню и сейчас,Как мама долго и растерянноВсё пересчитывала нас.
Отрывок из поэмы «Мой отец»Мой отец собирался жить долго.Мой отец собирался жить счастливо.Он завёл троих детей (третий – мальчик)...
Фронт не забыт. Его рубцы на теле.Мы цену жизни знаем хорошо.Не раз враги тебя стереть хотели,Но это мы их стёрли в порошок.
Продвигаемся впередМедленно вдоль поймы.И осталось на весь взводСорок две обоймы.
Я сын той рождественской ночи,Которую помнил отец,Он третьего сына пророчил,Вернувшись с войны наконец.
Больше спокойствия.Больше спокойствия.Или к утруПод артналетом разбитые кости яВ поле ничейном не соберу.
Кто взять Берлин,кто голову сложить –мужья ушли на фронт за ротой рота.У вас была одна задача...
Вы просите, чтоб образ пулиНарисовал я и пальбу.В траве военного июляСпит череп с дыркою во лбу.
Телефон за стеноюУ соседа в квартиреЗвонит и звонит,Будто мне с поля боя
Гремит железо третьи сутки.Вагоны ходят ходуном,И вдруг смолкают смех и шутки…«Друзья, Россия за окном!»
Обретаю душевный покойСредь людей, а не в тихой аллее.Одиночеством горше болею,Чем болезнью любою другой…
В шумном зале блестели колонны,Алый лозунг кричал со стены:«Патриот, укрепляй оборону!Всё отдай на защиту страны!»
В гнёздах покинутых рылись вороны,И гибель носилась вокруг.В избе, где вручили листок похоронный,Рыданье послышалось вдруг!
Обыкновенной была:Смуглой была, круглолицей,Сказочной девушкой-птицейВ пляске-игре не плыла.
Обычно к ночи вызывал комбат.«Участок разминировать вот здесь», –На карте мне показывал квадрат.Я отвечал ему негромко: «Есть!..»
По этой огненной дорогеЗа давностью военных летВ наш рейс пришлось попасть немногим –Иных давно в живых уж нет.
Огненная Курская дуга…Отчего ж я вижу не дугу?В памяти – горящие луга,Я в атаку новую бегу.
Что было нажито трудами –Дотла спалил пожар войны.Огонь метался над садами,И ветки яблонь увядали,Нещадно им опалены.
Огни, огни над братскими могилами,Сердца погибших – память грозных лет.Им вечно оставаться негасимыми,В их пламени – былых мечтаний свет.
Оголодала мать…И я в её утробе…Кровя её скупы, надежды окромя…Во скудости своей смешались крови обеИ ткали жизнь мою, неслышимо гремя…
А сколько спички стоили, кто скажет?У нас в тылу во времена войны?Да их тогда и не было в продаже,И значит – спичкам не было цены.
Во мгле кромешной фронтовых дорогЕдва погреться вздумаешь махрою,Как голос командира, сух и строг,Доносится: «Гаси огонь! Накроют!»
Подрагивала мгла вдоль крыши,Бить приходилось напрямик.Как враг подкрался – я не слышал,Меняя ленту в этот миг.
Раскалывали спичку надвое,Чтоб дважды свет в избе зажечьИль чтобы дважды, в стужу радуя,Заполыхала жаром печь.
Было видно село издалёкаДаже тёмною ночью, как днём:Вся земля озарялась жестокоОслепительным смертным огнём.
Когда, изранена стократ,Сама земля горела,Когда фашисты в СталинградРвались остервенело,
Опять копаю огород,Опять земля – сплошная глина.Отец, поди, уже берётОдин из секторов Берлина.
Все стихи, Книга 1, Год не указан
Все стихи, Книга 2, 1945
Все стихи, Книга 3, Год не указан