Как будто костры постовые,
Огни ратной славы цветут!
Солдатушки – вечно живые,
Где косточки ваши гниют?

Нас было много в палате.
Болезней – больше, чем нас.
Печаль даже к самым сильным
Подкатывала не раз.

Проходили дорожные
Прямиком через лес.
Поселенцы, осторожные,
Кто с котомкой, кто без…

Дорога уходила на восток,
И гулкая, и горькая дорога.
По ней катился беженцев поток
От самого российского порога…

В землянках стряпают оладьи или драники
С корой берёз и запахом полыни…
Пётр Чаадаев говорил: мы странники –
Хранятся в душах русские святыни.

В страну холмов, знакомую по сказкам
Об уличном бумажном фонаре,
Мы звезды мира принесли на касках
И вешний гром на танковой броне.

Русский солдат и немецкая девушка…
После шести разлучальных декад
Вновь обретённую бабушку дедушка
Нежно целует – и я за них рад…

Ещё туман лежит на взгорке
Холодновато и легко.
В эмалированном ведёрке
Несу парное молоко.

Мы знаем, что ныне лежит на весах
И что совершается ныне.
Час мужества пробил на наших часах,
И мужество нас не покинет.

И стало тихо. День звенел, звенел…
Не веря, я смотрела на картину:
Вслед взмывшей птице мальчуган свистел,
А голубь плыл, бесстрашно крылья вскинув.

О, Весна!
Это, верно, ты.
Это ты, моя дорогая.
Будем жить себе, песни слагая,
и друг другу дарить цветы.

Над глухой деревней Одино,
Что припала камушком к Уралу,
Голосила в каждое окно
Рельса, что висела «для пожару».

Помнишь ли, Маруся,
К нам грачи прилетали,
На ободранных берёзах отдыхали,
Из калюжин снеговую воду пили...

Я раньше часто проезжал
Село, где танк на пьедестале,
Где наш народ врага сдержал
И сосны часовыми встали.

День Победы. Седые застолья,
Память свята, НЗ* неделим.
Всем, кто здесь, одинаково больно
По своим, по своим, по своим.