Как та приливная волна,
исчезнув, опять прибывает,
вот так же во все времена
зловещее слово «война»...

Что ж, товарищи девчата,
Воевать так воевать!
Нам от друга и от брата
Не годится отставать.

Пульсирует, не умолкает строчка:
«Погибли в Европе наши поэты…»
На Одре, на Висле, на Влтаве…
Их привела сюда не туристическая путёвка

В госпитальных суровых палатах
Мы подолгу лежали пластом.
Вышивать нас учили девчата
Стебельком и болгарским крестом.

Морзаводцам – защитникам
и освободителям Севастополя
Кто был матросом русским бит,
Тот навсегда запомнит наших.

Открытые степному ветру,
Дома разбитые стоят.
На шестьдесят два километра
В длину раскинут Сталинград.

Она – в нашем доме… По чёрным ступеням
В ладонях несёт она – в липком конверте,
Навстречу ребячьим и старческим теням, –
Расплывчатый почерк безвременной смерти.

Щеки снег иголками колет.
Как наждак, поземка шуршит.
За станцией в гудящем поле
Ни огня нигде, ни души.

Два парня – беззаботных, молодых –
Беседуют на языке немых;
Так и мелькают руки их вразлёт.
Проходит мимо женщина – вздохнёт…

Такие, братва, дела,
Удачливо, черт возьми,
Группа захвата была
Составлена из восьми

Ли-2*, мой старый друг!
Смешны твои повадки.
Тебе последний круг
Остался до посадки.

Когда последний ветеран войны
Сойдёт в окоп, откуда нет возврата,
Венок от самых близких и родных
Возложат правнуки к ногам солдата.

Наши матери, жены и дети,
Вся страна – от Курил до Карпат,
В грозной битве со злом и со смертью
Поклялись мы: «Ни шагу назад!»

И была тишина.
Мы могли
на руках ее взвесить.
И такая была тишина,

Отступать на восток не хотели,
И в санбатах походных не раз
Слишком долго и трудно болели
Пустяковые раны у нас.