Я помню войны измождённые лица,
Крест-накрест бумагу на окнах слепых.
Суровой зимою замёрзшие птицы
Комочками падали с крон ледяных.

Брожу ль в золотистые сумерки я,
Спешу ль, озабоченный, утром рано, –
Со мной разговаривают друзья –
Деревья на улице Абовяна.

Стара у клёна гимнастёрка,
А новой клёну не дают…
Столпились камни у озёрка
И, словно овцы, воду пьют.

Как это было? Если спросят,
То я отвечу – было так:
Взвилась ракет цветная россыпь
И разорвала долгий мрак.

Днем и ночью с Балтики дует ветер,
Грохот боя слышится впереди…
Звезды в небе маются, еле светят,
Их сметет ураган, того гляди.

До боли стиснув зубы,
Полк высоту берет.
И не играют трубы,
И барабан не бьет.

Вторые сутки город был в огне,
Нещадно день и ночь его бомбили.
Осталась в школе карта на стене –
Ушли ребята, снять ее забыли.

Да разве вместишь в сундуки
наше приданое?
Нас повенчали штыки,
нас охраняло страдание.

Окаймленный горестною тенью,
Видит мир, от ярости дрожа,
Как с пальбой врываются в селенья
Рыцари отмычки и ножа.

Вдруг разразилась тишина
Высокой песней жаворонка.
Мы сели от тропы в сторонке.
Была военная весна.

Весь встрёпанный и потный со двора
Вбежал: отец!.. И сразу тихо стало.
Из тёмных рук бумага выпадала –
И той бумаге не было конца.

Яблоко на дольки, понемножку,
Бабушка на всех нас разделила,
Положила зёрнышки в ладошку
И потом в горшочек посадила.

За Зееловым погас
Дымный день вдали…
На высоты пятый раз
В наступленье шли.

И всё же мы как-то выросли
Под тёмным крылом войны;
И холод, и голод вынесли,
Не пасынки у страны.